Книги по эзотерике, книги по магии, тексты по психологии и философии бесплатно.

Монтессори М. - Дом ребенка.

- 1 -

Последняя страница ⇒ | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

ВВЕДЕНИЕ ПРОФЕССОРА ГАРВАРДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ГЕНРИ ГОЛЬМСА

Появления этой замечательной книга ждет обширная категория заинтересованных лиц. За последние годы едва ли какой педагогический документ был ожидаем широкими слоями публики с таким нетерпением и столь заслуженно. В Англии и Америке интерес к книге вызван был горячими сочувственными статьями английского журнала "World's Work" и американского "McClnre's Magazine". Но еще до того, как появилась первая из этих статей, некоторые английские и американские педагоги занялись тщательным изучением труда г-жи Монтессори, найдя в нем много новых и чрезвычайно важных мыслей. Мы не знаем, что даст Англии и Америке беспримерный успех первых популярных изложений системы Монтессори; но одно уже одобрение испытанных преподавателей и специалистов-ученых рекомендует систему вниманию лиц, работающих в области педагогики, которым и придется в конечном счете решать вопрос о ценности системы, интерпретировать ее техническую сторону и приспособлять к английским и американским условиям. К ним-то, а равно и ко всей читающей публике, адресую я это краткое критическое введение.Мы не преувеличим, если назовем труд г-жи Монтессори замечательным, полным новизны и глубоко ценным. Он замечателен уже потому, что представляет собою плод усилий женщины. Мы не знаем другого примера педагогической системы, оригинальной уже по своей систематической полноте и практической приложимости, которая была бы разработана женским умом и рукою. Она замечательна и как свидетельство женственной любви, широких социальных взглядов, научной подготовки, напряженного и длительного изучения педагогических проблем, а главное, богатейшего и почти беспримерного опыта преподавательницы в знатока педагогики. Никакая женщина, занимавшаяся делом г-жи Монтессори - воспитанием детей младшего возраста - не вносила в это дело столько разнообразных и богатых личных ресурсов. Эти ресурсы она отдала своему делу с энтузиазмом и самоотречением, имеющим пример разве лишь у Песталоцци и Фрёбеля, и убеждения свои она проповедует с жаром апостола, невольно приковывающим внимание. Система, воплотившая в себя такой запас человеческих усилий, не может быть малозначительной. Некоторые черты ее сами по себе разительны: она применяет к воспитанию нормальных детей приемы и аппараты, первоначально применявшиеся к отсталым детям; она построена на радикальном требовании свободы питомца; она ведет высокоформальное воспитание отдельных чувственных, моторных и умственных способностей; она приводит к быстрому, легкому и основательному усвоению начатков чтения, письма и счета. Все это бросается в глаза самому поверхностному читателю книги.Конечно, все перечисленное не есть что-либо абсолютно новое в педагогическом мире. Все это уже предлагалось в теории; кое-что с большей или меньшей полнотой применялось на практике. Так, например, справедливость требует указать, что многие материалы, применяемые д-ром Вальтером Фернальдом, главным инспектором Массачусетского института для слабоумных в Вэверлее, почти тождественны с материалами Монтессори, и д-р Фернальд давно утверждал, что их можно с пользой применить к воспитанию нормальных детей. Равным образом формальное воспитание различных психофизических процессов в последнее время довольно обстоятельно трактовалось многими специалистами экспериментальной педагогики, в особенности Мейманом. Но до Монтессори никто не создавал системы, в которой сочетались бы в одно органическое целое и все названные отдельные элементы. Она ее разработала в теории и на практике и ввела в школу. Это в самом деле, как с гордостью замечает г-жа Монтессори, конечный результат многолетних экспериментальных усилий как ее собственных, так и ее великих предшественников. Но честь воплощения этих экспериментов в деле воспитания нормальных детей принадлежит одной г-же Монтессори. Второстепенные детали, которые она открыто заимствовала у других современных педагогов, взяты ею потому, что входят в основную форму ее собственной схемы; она их всех объединила общий концепцией своего метода. Система эта, правда, не оригинальна в том смысле, в каком была оригинальна система Фрёбеля; но как система, она - вполне новый продукт единичного творческого гения женщины.И как таковую, никто, изучающий вопросы элементарного воспитания, не может обойти ее вниманием. Правда, эта система не решает всех проблем воспитания детей дошкольного возраста. Быть может, некоторые из решений, предлагаемых ею, отчасти или в целом ошибочны; другие, по всей вероятности, не привьются к английским и американским школам; но педагогическая система вовсе не должна быть совершенною, чтобы заслуживать изучения, обследования и экспериментального применения. Г-жа Монтессори - ум слишком широкий, чтобы претендовать на непогрешимость, и она слишком ученый человек, чтобы противиться тщательному исследованию и широкой проверке своих выводов. Она определенно говорит, что система ее несовершенна. Практически мы считаем весьма вероятным, что в конце концов наши школы скомбинируют элементы программы Монтессори с элементами программы детского сада как либерального, так и консервативного. Ведь школьная работа всегда должна носить характер эклектический. Требовать все или ничего, держаться одной только системы, - значит идти к неизбежному поражению; публика не интересуется системами, как таковыми, и в сущности не верит, чтобы какая-нибудь одна система заключала в себе все хорошее. Нельзя также сомневаться, что это единственно здравый взгляд. Продолжая, наперекор прагматистам; верить в абсолютные начала, мы можем, однако, сомневаться в логичности их приложения на практике, - по крайней мере, в виде непогрешимой программы воспитания. Во всяком случае, мы не имеем права принимать одну программу и отвергать все другие просто потому, что первая базируется на особенно понятной или бодрящей философии. Необходимо прилагать, и со всей строгости, еще и прагматический критерий. Самый правильный путь - испытывать разные комбинации, прослеживать и отмечать результаты, сравнивать их между собою и осторожно переходить к новым экспериментам. Эта процедура желательна в каждой стадии и на каждой степени воспитания, в особенности же в стадии ранней: здесь она наименее испытана и, наиболее трудна. Без сомнения, столь радикальная, столь ясно очерченная, столь обстоятельно развитая система, как система г-жи Монтессори, даст сравнительному изучению методов дошкольного воспитания новый материал исключительной важности. Не принимая всех деталей этой системы, не принимая без оговорок даже ее основных принципов, мы все же приветствуем ее огромную и непосредственную ценность. Если воспитание детей дошкольного возраста вообще заслуживает изучения, то воспитателю, который им интересуется, необходимо установить принципиальное различие между программой Моитессори и другими программами и сделать тщательную проверку результатов, получаемых от разных систем и их возможных комбинаций.Одну такую комбинацию и имеет в виду настоящее введение, касающееся также применения аппаратов Монтессори на дому; но мы сперва отметим наиболее выпуклые особенности системы Монтессори по сравнению с двумя главными формами современного детского сада.Некоторое принципиальное сходство обнаруживается очень скоро. Взгляды г-жи Монтессори на раннее детство в иных отношениях тождественны с воззрениями Фрёбеля, хотя в общем характеризуются ярче выраженным радикализмом. И она, и он отстаивают право ребенка быть активным, исследовать окружающую среду и развивать, свои внутренние силы всеми видами пытливости и творчества. Воспитание должно направлять деятельность, но не подавлять ее. Среда не создает силу человека, а только дает ей цель и материал, дает направление, или, в крайнем случае, толчок; задача педагога состоит скорее в том, чтобы питать и содействовать, наблюдать, поощрять, руководить, побуждать, чем вмешиваться, предписывать или ограничивать. Это - принцип, давно знакомый большинству американских учителей и руководителей детских садов; они могут лишь приветствовать новое красноречивой изложение его под современная углем зрения. Но что касается практического применения этого принципа, то в этом Монтессори со своим детским садом положительно идет по новому пути. "Директриса" Монтессори не занимается с детьми по группам, требуя, чтобы все члены группы участвовали в упражнении. Ученик Монтессори делает, что ему угодно, доколе это никому и ничему не вредит.Монтессори и Фрёбель равно стоят за воспитание чувств; но план этого воспитания у г-жи Монтессори и более разработан, и более непосредствен, чем у Фрёбеля. На основе Сегеновских аппаратов она построила обширную научную систему формальной гимнастики чувств. Фрёбель изобрел ряд предметов, сильно стимулирующих творческую деятельность детей, но они далеко не так пригодны к воспитанию способности сенсорного распознавания. Материал Монтессори выполняет основной завет Песталоцци, который он тщетно пытался воплотить в окончательно выработанную систему. Этот материал постепенно развивает умственные способности ребенка путем повторных упражнений в отдельности каждого из его чувств, и развивает уменье различать, сравнивать и обращаться с типическими предметами. В системе детского сада, в особенности же в "либеральной" модификации его, воспитание чувств сопутствует конструктивной деятельности и работе воображения, которую дети преследуют гораздо более широкие цели, чем простое раскладывание фигур или красок. Даже в самой формальной работе детского сада дети "рисуют картинки" и должны пояснять, на что они похожи, - на "звезду", "бумажный змей", "цветок".Что касается физического воспитания, то в этом пункте обе системы значительно сходятся между собой; обе отстаивают необходимость свободного развития деятельности тела, необходимость ритмических упражнений и способности управлять движениями мускулов; но в то время, как детский сад стремится достигнуть всего этого групповыми играми придуманного или социального содержания, г-жа Монтессори переносит центр тяжести на: специальные упражнения, дающие формальное воспитание отдельным физическим функциям.Но в другом отношении, при всем принципиальном сходстве обеих систем, система Монтессори оказывается на деле менее формальной, чем можно было бы думать. С этой стороны принципиально важно отметить потребность ребенка в общественном воспитании. В "консервативном" детском саду такое воспитание ведется, главным образом, при помощи групповых игр. Игры эти обыкновенно носят фантастический, а порою символический характер; дети играют в земледельцев, в мельников, в сапожника, в папу и маму, в птиц, в животных, в рыцарей, в солдат; они поют песни, устраивают своего рода представления - таковы, например, игры в "отпирание голубятни", "в сенокос" и т.п., в каждый ребенок принимает участие в изображении какой-нибудь типической общественной ситуации. Общественное воспитание, приобретаемое в этих школах, формально лишь в том смысле, что дети не участвуют, как нередко бывает с детьми Монтессори, в "настоящих" общественных предприятиях, каковы подавание обеда, уборка комнат, уход за животными, постройка игрушечных домиков или разбивка сада. Не надо забывать, что и самый консервативный детский сад принципиально вовсе не исключает "настоящих" предприятий последнего рода, но за трехчасовой учебный день он не успевает много сделать. Больше успевают либеральные детские сады, особенно в Европе, где учебный день продолжительнее. С другой стороны, система Монтессори не исключает игр, развивающих воображение. Но г-жа Монтессори, при несомненно глубоком интересе не только к общественному, но и к эстетическому, идеалистическому и даже религиозному воспитанию, отрицательно и с пренебрежением отзывается об "играх и глупых сказках", - свидетельство, что она еще не знакома с замечательным искусством американских детских садовниц в пользовании этим подспорьем. (Правда, американская детская садовница не прибегает к "глупым" сказкам, но сказки-то она рассказывает, и с большою пользой.) Программа г-жи Монтессори вносит много общественного элемента как в школьную жизнь вообще, так в ручной труд ее питомцев; детский сад расширяет поле общественного сознания ребенка работою воображения. Группировки детей Монтессори вполне свободны и ничем не регулированы; группировки питомцев детского сада чаще носят формальный и навязанный характер.В одном лишь пункте система Монтессори - заодно с консервативным, а не с либеральным детским садом: она прямо готовит к усвоению школьных предметов. Не подлежит сомнению, что г-жа Монтессори изобрела необычайно удачный способ обучения детей письму, весьма успешный прием введения в чтение и бесподобный материал для действий над числами. Конечно, оба типа детского сада повышают общий дар выразительности у ребенка: работа детского сада обогащает запас его понятий, будит и направляет его воображение, обогащает его лексикон и упражняет его в умелом пользовании им. В хорошем детском саду дети слушают рассказы и повторяют их, рассказывают о собственных переживаниях, поют песни, декламируют стихи, и все это проделывается в компании сочувственно настроенных слушателей, которая еще больше стимулирует и направляет внешние проявления, чем семейный крут. Но даже консервативный детский сад не учит детей читать и писать. Он много дает им по части счета; и вопрос - не стоит ли он в этой области выше даже системы г-жи Монтессори. Дары Фрёбеля превосходно иллюстрируют понятия целого и части, поощряя к упражнениям в составлении целого из частей и разложении целого на части. Это понятие о числе по меньшей мере так же важно, как и понятие, получающееся у детей при счете, которому "Длинная лестница" Монтессори дает столь превосходный материал. Фрёбелевский материал вполне годится для счета, а материал Монтессори отчасти наводит на умножение и деление. Поскольку дело касается арифметики, сочетание этих двух видов материала и достижимо, и желательно. Либеральный же детский сад, перестав пользоваться дарами и занятиями для математических целей, не пытается даже готовить своих питомцев непосредственно к усвоению школьных предметов.Итак, в сравнении с детским садом, система Монтессори представляет следующие любопытные отличия: она радикальнее проводит начало неограниченной свободы; материалы ее направлены к прямому и формальному воспитанию чувств; она вводит аппараты, облегчающие чисто физическое развитие ребенка; социальное развитие его обеспечивается упражнением в непосредственных и подлинных общественных обязанностях; и наконец, она дает прямую подготовку к учебным предметам школы. Детский сад, с другой стороны, вводит групповое обучение, побуждающее детей - не силою авторитета, но и не без авторитета, когда безуспешны другие средства, - к определенным видам деятельности; материалы его, первоначально предназначаемые для творческих попыток детей, дают толчок к математическому анализу и к рисованию, кроме того, занятия датского сада дают пищу воображению. Необходимо, однако, подчеркнуть одно обстоятельство: ни в одном из этих отношений рассматриваемые системы не являются безусловно непримиримыми между собою. Многие из занятий детского сада вполне свободны, а принцип предписания не вполне оставлен и Домами ребенка - о чем свидетельствует их "Регламент". Работа детского сада включает и прямое воспитание чувств, а система Монтессори допускает, например, фребелевские кирпичики для стройки и рисования; в работу детского сада входит много чисто мускульных упражнений, а г-жа Монтессори ввела у себя некоторые из типичных игр детского сада; детский сад допускает садоводство, уход за животными, сооружение построек и хозяйственные занятия, а система Монтессори допускает некоторые общественные игры с элементом воображения; обе системы (но не либеральная форма детского сада) непосредственно готовят к усвоению школьных предметов; и так как разница между этими программами есть разница порядка, интенсивности и степени, то мы не видим причины, почему бы не выработаться комбинации наиболее подходящей для английских и американских школ.Главное различие между системой Монтессори и детским садом оказывается, при внимательном рассмотрении, в следующем: в то время, как питомцы Монтессори почти все свое время тратят на обращение с вещами, смотря по индивидуальным наклонностям, и под индивидуальным руководством, питомцы детского сада обыкновенно заняты групповой работой и играми на основе воображения. Нам кажется, мирное сочетание этих двух систем носило бы такой характер: работа с предметами, предназначенными для формального чувственного и умственного воспитания, должна вестись индивидуально или в чисто добровольных группах; работа надуманного (с элементами фантазии) и социального характера должна выполняться правильными группами. Этот принцип мы предлагаем лишь как возможную основу воспитания ребенка в возрасте детского сада; подросши, дети должны учиться в классах, - и там, конечно, они научатся выполнять вымышленные и социальные предприятия свободными группами, первые - чаще всего в одиночку. Не следует думать, будто предложенный нами принцип - правило, не допускающее исключений. Он предложен просто как общая рабочая гипотеза, ценность которой должна быть проверена на опыте. И хотя детские садовницы сами давно заметали, что групповые работы с фребелевскими материалами, особенно же работы, требующие геометрического анализа и формального рисования, вскоре утомляют детей, - но считается, что детская садовница может не допустить детей до ослабления интереса или до усталости, если будет следить за появлением первых их признаков и немедленно прекращать работу. Для малочисленных групп старших детей, выполняющих подобные работы без труда и с удовольствием, стеснительность групповых занятий есть фактор незаметный, утомляющее действие которого легко может предотвратить хорошая детская садовница. С малыми же детьми режим полной свободы, видимо, обещает лучшие результаты - по крайней мере, в работе с предметами. С другой стороны, групповые игры менее стеснительны и не так утомительны. Менять приемы в этих двух родах деятельности - лучший способ сочетать их в педагогическую программу, обещающую хорошие результаты.Заговорив о такой воспитательной программе, мы сразу подходим к существенному вопросу в системе Монтессори, который мы должны рассмотреть независимо от его отношения к детскому саду. Это - сторона общественная, затронутая в рассказе г-жи Монтессори о ее первой школе. Обсуждая пригодность системы Монтессори для английских и американских школ - особенно для американских народных училищ и английских министерских школ, - мы должны помнить о двух общих условиях, при которых г-же Монтессори приходилось начинать свою работу в Риме. Ее питомцы находились почти весь день с нею, и она фактически могла наблюдать всю их жизнь в течение всего дня. В большинстве случаев это были дети рабочего класса. Мы не можем надеяться достигнуть результатов, добытых г-жей Монтессори, если дети будут находиться под нашим руководством только в течение двух или трех утренних часов; не можем мы также ожидать совершенно одинаковых результатов от детей, которых и наследственность и обстановка делают и менее чувствительными, и менее активными, и менее поддающимися внушению, чем дети Монтессори. Желая на практике выполнить план Монтессори, мы должны рассмотреть и разновидности, необходимость которых может быть вызвана различием социальных условий.В самом деле, условия, при которых г-жа Монтессори открывала свою первую школу в Риме, однородны в больших городах всего мира. Читая ее образную "вступительную речь", нельзя удержаться от пожелания, чтобы "школа на дому" стала центром детской жизни в больших городских домах. Разумеется, лучше, если бы вовсе не существовало населенных, как улей, домов-коробок, если бы каждая семья могла давать своим детям достаточно простора и воздуха для игр и занятий. Еще было бы лучше, если бы родители хоть немного были знакомы с психологией и гигиеной ребенка. Но покуда тысячи обездоленных людей живут в отвратительных каморках современных городов, мы должны приветствовать широкую мысль г-жи Монтессори о социальных задачах Дома ребенка. Какой бы материал эти школы ни применяли, они должны заимствовать у г-жи Монтессори продолжительный учебный день, более всесторонний уход за детьми, более тесное сотрудничество с семьей и более широкие цели. В таких школах, вероятно, найдут самое полное и плодотворное осуществление две главные черты работы г-жи Монтессори - ее принцип свободы и план воспитания чувств. Но именно эти принципы вызывают самые резкие осуждения, когда упускаешь из виду социальную среду первого "Дома ребенка". Антропометрические измерения, купанье, приучение к уходу за собой, подавание кушаний, огородничество и уход за животными без оговорок рекомендуются всем шкалам, даже тем, где занятиям отводится три часа, и питомцами являются дети зажиточных классов; но индивидуальная свобода и воспитание чувств считаются излишними даже в работе школ, условия которых близко соответствуют 12 условиям школ Сан-Лоренцо. Конечно, ни один педагог-практик не потребует ванночек для всех школ огульно, и, наверное, немало мудрого консерватизма будет проявлено в вопросе о передаче школе какой-нибудь из функций, ныне успешно отправляемых семьею, поддерживающей школу. Гораздо труднее решить проблемы, связанные с требованием ввести во все школы начала дисциплины и воспитания чувств в духе Монтессори. Есть ли индивидуальная свобода универсальный педагогический принцип, или же это - принцип, который должен видоизменяться в школе, не принадлежащей к социальной категории первых "Домов ребенка"? Все ли дети нуждаются в воспитании чувств, или только дети с неблагоприятной наследственностью или неблагоприятной домашней обстановкой? Серьезное рассмотрение системы Монтессори не может уклониться от этих вопросов. И все, написанное нами в ответ на эти вопросы, сказано в надежде выяснить и подчеркнуть значение главного решающего фактора в каждом отдельном случае: современного состояния школы.Эти вопросы дают достаточный повод развить целый ряд философских и научных аргументов. Первый есть вопрос этики, а второй - вопрос психологии, и оба они сводятся к чисто метафизическим вопросам. Г-жа Монтессори верит в свободу ученика потому, что видит в жизни "прекрасную богиню, вечно идущую к новым победам". Смирение, преданность, самопожертвование ей представляются случайными потребами жизни, а не существенными элементами ее вечной формы. Нам кажется, нужно глубоко различать философскую теорию и веру. Г-жа Монтессори, по-видимому, утверждает также, что чувственное восприятие составляет единственную основу умственной, а следовательно и нравственной жизни; что "воспитание чувств подготовит стройный фундамент, на котором ребенок сможет воздвигнуть ясный и сильный дух" - включая, очевидно, и моральные идеалы; что развитие решимости, воображения и творческого дара в ребенке не так важно, как развитие уменья изучать среду с помощью чувств. Эти взгляды, по-видимому, близко совпадают с воззрениями Гербарта и отчасти Локка. Конечно, они способны дать пищу психологическим и этическим спорам. Впрочем, возможно, что г-жа Монтессори и не примет на свой счет взглядов, приписываемых ей здесь на основании ее книги; во всяком случае, судить о них - дело философа и психолога. Педагогический вопрос никогда не бывает целиком вопросом самодавлеющего принципа.Позволительно ли утверждать, в таком случае, что положение вроде того, в каком находился первый "Дом ребенка" в Риме, - единственное положение, где во всей полноте можно провести принцип свободы? Римская школа, видно, какая-то республика детства, в которой ничто не препятствует ребенку активно преследовать свои собственные цели. Социальные ограничения сведены здесь до минимума; конечно, дети обязаны подчинять личный каприз требованиям общего порядка: им не позволяют ссориться или мешать друг другу, они должны выполнять известные обязанности в указанное время. Но каждый ребенок есть гражданин общины, руководимой исключительно интересами равноправных членов ее, свободу его редко стесняют, он волен преследовать свои собственные цели и в делах республики иметь столько же влияния, как полноправный член демократии взрослых. Такое положение немыслимо на дому, где ребенок не только член семейства, интересы которого дол

- 1 -

Последняя страница ⇒ | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _