Книги по эзотерике, книги по магии, тексты по психологии и философии бесплатно.

Эрих Нойманн - Глубинная психология и новая этика. Человек мистический.

- 16 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Таким образом, обвинение в том, что новая этика проистекает из "стремления облегчить жизнь человека"*, оказывается бесплодным; в равной мере является ложным и обвинение в оппортунизме и любви к комфорту, которые противопоставляются радикализму и пуританскому ригоризму старой этики. Этический ригоризм никогда не покидал пределов частной этики сознания. Сама идея распространения этического ригоризма на всю личность является делом неслыханным. С другой стороны, ригоризм таит в себе чудовищные опасности. История дает немало примеров того, как пагубному влиянию криминальных личностей противопоставлялось влияние другой группы лиц - радикальных идеалистов, догматиков и сторонников абсолютизма. Действительно, соперничать с Нероном и Цезарем Борджиа вполне могут Торквемада и Робеспьер.

Новая этика основана на стремлении осознать позитивные и негативные силы в человеческим организме и осознанно установить взаимосвязь между этими силами и жизнью индивида и общества. Изгнанная из жизни тень требует своего признания. Она являет собой индивидуальную форму, которую темная сторона рода людского принимает во мне и для меня в качестве элемента моей личности.

Моя теневая сторона является частью и представителем теневой стороны всего человечества. И если моя тень отличается антисоциальностью и алчностью, жестокостью и злобностью, убожеством и ничтожеством, и если она является мне в облике нищего, негра или дикого животного, тогда мое примирение с ней влечет за собой мое при

* Karl Jaspers. "Man in the modern Age"

мирение с темным братом всего человечества. Это означает, что, признавая его, а в нем и себя, я также признаю в его лице, что целый элемент человечества-как моя тень - является "моим ближним".

Здесь любовь к ближнему своему, которую проповедовал Иисус из Назарета, становится любовью к ближнему своему в облике злодея*, и тени. Ограничиваясь некоторой фигурой в моей личности, эта любовь принимает парадоксальную форму "себялюбия", противопоставляемого бескорыстной любви, которую проповедовал Иисус Наза-ретянин. В психологическом отношении, однако, любовь и примирение с тенью создают необходимую основу для реального формирования этического отношения к тому, кто находится вне меня.

В психологии козла отпущения отрицание отрицательного (а вместе с ним и самооправдание) приводит непосредственно к отрицанию любви к ближнему своему. В отличие от первозданной христианской этики самого Иисуса из Назарета, известная нам христианская этика никогда не выходила за пределы этой дихотомии. В сущности, она всегда крепко держалась за дуалистическую концепцию гностиков: верхний и нижний человек, дуализм между этим и иным миром в самом человеке и в мироздании.

Восприятие моей темной (но не греховной) стороны позволяет мне признать существование темного эго в моем ближнем. Я сознаю мою солидарность с ним потому, что "я тоже темен", а не просто потому, что "я тоже светел".

Самопознание, связанное с погружением в глубинную психологию (на первом этапе которого происходит встреча с тенью) не только лишает человека иллюзий, но и обогащает его интуитивное познание и понимание: расширение границ личности, обусловленное встречей с тенью, позволяет индивиду открыть новый канал связи не только со своими внутренними глубинами, но и с темной стороной

* Здесь имеется в виду "злодей [разбойник]", раскаявшийся на кресте (прим. перев.)

человечества в целом. Примирение с тенью приводит к глубинному врастанию в основу личностного бытия. С утратой изящной иллюзии идеала эго рождаются новая глубина, укорененность и стабильность.

Установление живой связи с тенью позволяет эго осознать свою общность с человечеством и его историей, познаваемой в субъективном опыте, поскольку эго открывает в себе существование множества доисторических психических структур в форме влечений, инстинктов, предвечных образов, символов, архетипических идей и первозданных моделей поведения.

Встреча с тенью позволяет нам осознать психологию человека; при этом мы приходим к пониманию одного важного факта: сфера эго и сознательной психики, устанавливающей различие между людьми, занимает незначительную часть огромного мироздания психики. Собственно человеческое и индивидуальное составляет лишь самый верхний слой коллективного бессознательного, который, уходя вниз, достигает уровня животного. Поэтому стремление сознательного эго расстаться с этой общей основой и идентифицировать себя с так называемыми абсолютными, свободными от земных оков ценностями представляется нелепым и иллюзорным.

Проявление языческих элементов и символов в сочетании с теневой стороной (но не в ее контексте) свидетельствует о существовании исторической связи, которая соединяет нас с более древним слоем человеческой психики, составляющим основу иудейско-христианской религиозно-этической культуры современного человека.

Когда эго сознает свою общность с порочным "безобразным человеком", человеком-хищником и человеком-обезьяной, человеком, наводящим ужас на обитателей джунглей,* его достоинство возрастает благодаря присое-

* Во избежание недоразумений отметим, что здесь использован психический образ, который проявляется в этом виде и проецируется. Образ соответствует психологической, а не зоологической или антропологической реальности.

динению важного фактора, отсутствие которого ввергло современного человека в нынешнее катастрофическое состояние расшепленности и изолированности эго. Таким фактором является живая связь с природой и землей.

Мы не будем подробно останавливаться на позитивных и конструктивных элементах этого глубокого слоя бессознательного, то есть на тех элементах, которые способствуют развитию сознания, хотя для будущего человечества они, безусловно, имеют принципиальное значение. Мы рассмотрим реальность, которую, с точки зрения эго, принято называть Злом.

Как ни удивительно, но анализ индивидов также показывает, что во многих случаях встреча и примирение с тенью являются непременным условием формирования подлинно терпимого отношения к другим людям, группам, формам и уровням культуры.

Для формирования устойчивого чувства человеческой общности и совместной ответственности с коллективом нам в первую очередь необходимо ассимилировать первобытную сторону нашей природы. Поскольку общая этика включает тень в сферу моральной ответственности, тогда прекращается проецирование этого элемента. Вместе с прекращением проецирования тени прекращает свое существование психология козла отпущения и приостанавливается война на уничтожение, которая идет под предлогом борьбы морали против зла в лице ближнего моего. Место проецирования тени занимает новый подход, который не зависит от сомнительной, карательно-искупительной установки старой этики.

Примирение с тенью входит в состав процесса развития, в котором, как уже отмечалось, формируется личностная структура, объединяющая две системы сознательной психики и бессознательного. Расширение границ личности осуществляется, во-первых, посредством ассимиляции и осознания зародышевых, неосознанных содержаний, которые направляют развитие сознательной психики в новое русло и, во-вторых, посредством объединения и трансформации "негативных" неосознанных содержаний, то есть содержаний, враждебных по отношению к эго и сознательной психике.

Из опыта работы с глубинной психологией известно, что упомянутые содержания существуют автономно. Бессознательное состоит из множества неинтегрированных частных содержаний со своими отдельными тенденциями (комплексами, открытыми Юнгом). Эти содержания ведут самостоятельную весьма активную жизнь в сфере бессознательного. Они неподвластны эго.

Жизнь патологических и нормальных индивидов, а также (в большей мере) жизнь социальных групп, обусловлена скрытым воздействием автономных бессознательных содержаний. Кроме таких негативных содержаний, как тень, в жизни индивида реализуют свою волю такие бессознательные содержания, как инстинкт или архетип, причем, эго находится в полном неведении относительно воздействия, которому оно подвергается.

Нестабильность группы и индивида изменяется в прямой зависимости от величины области, занимаемой бессознательными содержаниями, и в обратной зависимости от величины области сознания. Этот закон действует как в нормальной психологии, так и в психопатологии индивида и группы. В качестве примера можно упомянуть исключительно высокий уровень нестабильности среди первобытных людей и в народных массах, которые находятся под сильным влиянием аффекта.

Поскольку, как мы уже неоднократно подчеркивали, в каждом индивиде глубоко коренится первобытно-массовая психология, справедливость упомянутого закона можно проверить в любом месте и в любом человеке. Нестабильность, непредсказуемость и непостижимость данного лица возрастают в обратной зависимости от уровня его сознательности и в прямой зависимости от степени активизации области автономных бессознательных содержаний. Кроме таких конституциональных кризисов развития, как детство и половое созревание, подобная активация может (без сознательного намерения) иметь место при болезни, во сне или в некоторых состояниях отравления или интоксикации. Ее можно сознательно вызвать для религиозных или обрядовых целей. Кроме того, активация может быть вызвана в результате какого-нибудь массового воздействия, которое повторно коллективизирует индивида и низводит его до уровня первобытного человека.

Во всех этих и аналогичных ситуациях происходит дезинтеграция личности. Иными словами, в таких ситуациях происходит распад единства личности, обычно представленного в лице эго, и тогда частное содержание бессознательного, комплекс (например, активированная инстинктивная констелляция) берет на себя командование и реализует свою волю независимо от тех тенденций, которые в предыдущей ситуации служили для эго ориентирами.

В качестве примера такой редукции личности мы упомянули случай доминирования тени, когда вновь начинают своевольничать отвергнутые и вытесненные содержания.

Для выполнения своей задачи новая этика должна использовать методы, тенденции и установки, совершенно отличные от старых. Невозможно просто взять и отменить или отвергнуть напряжение между противоположностями, которое в форме дуализма служило отличительной чертой старой этики.

Если вместо подавления и вытеснения содержаний бессознательного новая этика "признает" их и соединит с сознательной психикой, тогда для нее неизбежно станет актуальной задача их ассимилирования.

Включение упомянутых содержаний в состав большей совокупности, которая не является данной совокупностью сознания, осуществляется в процессе индивидуации, когда обособленные и независимые содержания объединяются, образуя части единой психической структуры, связанной с эго и сознательной психикой, и таким образом, получая иное иерархическое значение.

- 16 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _