Книги по эзотерике, книги по магии, тексты по психологии и философии бесплатно.

Ольшанский Дмитрий Вадимович - Психология терроризма.

- 20 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Заложничество отличается от непосредственной террористической атаки (взрывов, выстрелов) тем, что сразу заставляет человека переживать вероятность скорой смерти. Этого переживания нет при непосредственной атаке - там оно появится спустя время. В ситуации заложничества, напротив, ожидание смерти появляется сразу. Здесь нет той самой паузы, которая обычно дает облегчение эмоциональному состоянию. Более того, в психологическом плане в ситуации заложничества один страх (отсроченный, в виде запоздалых переживаний уже происшедшего захвата заложников) постепенно накладывается на другой страх (ожидания смерти), как бы удваивая переживания. На самом деле они даже не удваиваются, а как бы возводятся в степень: так и возникает максимальный ужас - как страх, умноженный на страх, как страх "в квадрате".

Человеческая психика, однако, устроена парадоксально. Описав все негативные характеристики и субъективные проявления ужаса, нельзя не отметить еще одну, подчас странную его сторону. Она заключается в том, что ужас бывает притягательным. Известно выражение "сладкий ужас": действительно, иногда человек начинает испытывать парадоксальное удовольствие от медленно накатывающего на него, постепенно овладевающего им и заставляющего цепенеть ужаса. Не случайно в человеческой культуре достаточно большое место занимают, например, детские сказки-"страшилки", кинофильмы-"ужастики", разного рода триллеры. Не случайно кинорежиссер А. Хичкок, создатель первых фильмов ужасов, достиг выдающихся вершин популярности, и зрители, оценивая его кинопродукцию типа фильмов "Психо", "Птицы" или "Детище Франкенштейна", находили психологически удивительную оценку: "Какой ужас!" В этих словах был заключен не страх и не негативная оценка. Напротив, это был восторг и сладостное замирание (оцепенение), выражавшие предельно позитивное отношение.

Значит, ужас не только отталкивает. Переживание ужаса "со стороны", ужаса "понарошку" доставляет удовольствие. Вот почему террористы - умелые режиссеры, постановщики и актеры своеобразной "видеоиндустрии ужасов", никогда не потеряют своего зрителя. Причем, как ни цинично это звучит, благодарного (хотя и не всегда осознающего это) зрителя. Миллионы людей неотрывно смотрели круглосуточный сериал Си-Эн-Эн под названием: "Террористическая атака на Америку". Наверное, они испытывали при этом разные чувства, в том числе и чувства жалости к жертвам, отвращения к террористам. Все они давали соответствующие комментарии, но дело не в этом. Психологически, главное заключается в том, что все они неотрывно смотрели на весь этот ужас. Это подтверждает: ужас обладает огромной притягательной силой. Психологической основой этой притягательной силы выступает открытый еще 3. Фрейдом феномен садомазохизма. Ничего не поделаешь: есть не только люди, любящие причинять насилие по отношению к другим. Помимо этого есть люди, которые любят насилие по отношению к себе и готовы получать от него удовольствие. А еще есть люди, любящие причинять себе боль и испытывать наслаждение от этого. Если верить 3. Фрейду, в глубинах человеческой психики находятся садомазохистские комплексы. Но тогда это значит, что террор, причиняя страдания одним людям (непосредственным жертвам террора), способен доставлять наслаждение не только маньякам-террористам. Тогда это означает, что он удовлетворяет некоторые вполне определенные подсознательные потребности немалого количества и совсем других, совершенно случайных и посторонних людей - зрителей. Более того, даже уступая поначалу эмоциям страха и ужаса как непосредственному следствию террористического акта, со временем именно эти подсознательные установки зрителей берут верх. Это проявилось и совсем недавно.

"Ясно, в сущности, только одно: 11 сентября человечеству был преподан очень масштабный урок и в ответ был ощутим некий всплеск мировой энергии. Энергия была объединяющей - мир был искренне устрашен увиденным и как бы раскрылся для восприятия каких-то новых мыслей. В сущности ведь показано было, насколько мир един в своей беззащитности перед злом. Повеяло было катарсисом, нравственным просветлением, но настроение первых дней как-то удивительно быстро испарилось, энергия ушла в песок, чиновники всех стран потянули одеяло на себя, и миллионы людей с облегчением возвратились в роль телезрителей, которые с нетерпением ждут, когда же им наконец покажут захватывающий сериал под названием "Операция возмездия"[108].

Наличие таких зрителей или, говоря психологическим языком, "свидетелей" делает террор вечным. Пока будут зрители, испытывающие сладострастное, доходящее до оргазма, наслаждение от просмотра сцен насилия, сопереживающие жертвам не на уровне вербального сочувствия, а на уровне испытания тех же самых ощущений боли и гибели, не доводящих до реальной смерти, а лишь "щекочущих нервы" и раздражающих определенные мозговые "центры удовольствия", до тех пор насилие и террор никуда не исчезнут из жизни.

Повторим еще раз: психика парадоксальна. Есть люди, сеющие ужас. Есть люди, ужасающиеся этому. А есть люди, получающие наслаждение от созерцания чужого страдания и ужаса. Это не террористы. Это всего лишь психологическая база террора. Вот почему терроризм был и остается одновременно предметом борьбы для одних людей и предметом восхищения для других. Пока рациональное или просто охранительно-биологическое отторжение ужаса окончательно не возьмет верх, наряду с ним будет существовать и совершенно иррациональный "сладкий ужас", опирающийся на инверсии охранительно-биологических инстинктов. Будем отдавать себе отчет в том, что тот самый "стокгольмский синдром", проявляющийся в сочувствии заложников к террористам, представляет собой еще и скрытое, неосознанное проявление этого самого "сладкого ужаса".

Однако, понимая роль такого иррационального ужаса, наука все-таки стоит на рациональных позициях - потому она и наука, а не "фильм ужасов". Поэтому научный психологический анализ строится на основании рационального или охранительно-биологического поведения большинства людей. Их поведение основано все-таки не на садомазохизме. Страх и ужас у них, даже при отключении рационального мышления, рано или поздно требуют иного поведенческого выхода, связанного со стремлением избежать их. Их ужас - "горький", а не "сладкий". На такой основе развивается паника - как своего рода промежуточное психическое состояние человека между этими сильными отрицательными эмоциями и последующими поведенческими действиями, обусловливаемыми данными эмоциями.

Паника

Так или иначе, но наиболее частым и общим поведенческим следствием эмоциональных переживаний страха и ужаса является массовая паника. Именно такая паника является основным выражением террора как массового явления в его наиболее частом проявлении - как массовая паническая реакция на испытываемый людьми страх и его экстремальную форму - ужас. Паника - один из наиболее заметных видов поведения массы (толпы) и одновременно это особое эмоциональное состояние, возникающее как следствие либо дефицита информации о какой-то пугающей или непонятной ситуации, либо ее чрезмерного избытка, и проявляющееся в стихийных импульсивных действиях. Паника - сложный, промежуточный, психоповеденческий феномен. Соответственно, на основе паники как эмоционально-поведенческого состояния возникают массовые панические толпы со специфическим поведением.

В общепринятом смысле под "паникой" как раз и понимают массовое паническое поведение, обусловленное страхом (ужасом). Об этом напоминает само происхождение термина: слово "паника", почти идентичное во многих языках мира, происходит от имени греческого бога Пана, покровителя пастухов, пастбищ и стад. Его гневу древние греки как раз и приписывали "панику" - безумие стада, бросающегося в пропасть, огонь или воду, внешне без всякой видимой на то причины.

"Начинаясь внезапно, это безумие распространялось с пугающей быстротой и влекло всю массу животных к гибели. Спасающаяся толпа представляет собой типичный случай панического поведения. Известны также многочисленные случаи панического поведения и вне толпы, например, биржевая паника... Иногда эти случаи определяют как панический ажиотаж, которым обозначается массовое возбуждение, сопровождаемое лихорадочной деятельностью, направленной на избавление от возможной опасности"[109].

Обычно выделяются четыре основные группы условий возникновения паники.

Во-первых, это ситуационные условия. Вероятность развития массовых панических настроений и панических действий обычно резко возрастает в периоды особенного обострения текущей ситуации. В частности, эта вероятность заметно нарастает, когда люди напряженно ожидают каких-то нерадостных событий. В таких случаях они становятся особенно восприимчивыми ко всякого рода пугающей информации. Такого рода ожидание может быть и проявлением уже рассмотренного "отсроченного страха". Именно к ситуационным условиям в первую очередь относятся действия террористов.

Во-вторых, это физиологические условия. Усталость, голод, алкогольное или наркотическое опьянение, хроническое недосыпание и тому подобные факторы резко ослабляют людей не только физически, но и психически, снижают их способность быстро и правильно оценить положение дел, делают их более восприимчивыми к эмоциональному заражению и за счет этого как бы снижают пороги воздействия заразительности, повышая вероятность возникновения массовой паники. За счет действия данных факторов значительно снижаются стрессоустойчивость и способность психологического сопротивления людей страху.

В-третьих, психологические условия. Сюда относятся, прежде всего, неожиданность пугающего события, сильное психическое возбуждение, крайнее удивление или испуг людей. Особыми психологическими факторами, расцениваемыми как "естественные активаторы страха", обычно принято считать ощущение боли, чувство одиночества, внезапное изменение привычной стимуляции и стремительное приближение объекта, а также необычность положения и высота, на которой оказывается человек. Считается, что у человека существует даже биологическая предрасположенность реагировать на эти факторы страхом.

В-четвертых, идеологические и социально-психологические условия появления паники. Обычно сюда относится нечеткое осознание людьми общих целей, отсутствие эффективного управления и, как следствие этого, недостаточная сплоченность группы. Реальная практика, а также весьма многочисленные экспериментальные исследования показали, что от этой группы условий в очень значительной мере зависит, сохранит ли общество целостность, единство действий в экстремальной ситуации или распадется на панический человеческий конгломерат, отличающийся всего лишь необычным, вплоть до эксцентричного, поведением каждого, разрушением общих ценностей и норм привычной деятельности исключительно ради своего индивидуального спасения. Так, многочисленные эксперименты прежде всего американских исследователей показали, что в не осознающих общность целей, слабо сплоченных и неструктурированных группах паника провоцируется минимальной опасностью (например, даже опасностью потерять несколько долларов или получить слабый удар током). Напротив, ситуации естественного эксперимента (войны, боевые действия) демонстрируют высокие уровни сплоченности специально подготовленных, тренированных и объединенных общими ценностями (например, патриотизм) и нормами общностей людей.

- 20 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _