Книги по эзотерике, книги по магии, тексты по психологии и философии бесплатно.

Ольшанский Дмитрий Вадимович - Психология терроризма.

- 18 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Ужас обычно приходит позже. Тот же человек продолжал свой рассказ следующим образом: вначале страх как бы "отпустил" его, но потом, спустя время, он стал к нему регулярно возвращаться.

"Когда я оказался дома, я хорошо рассмотрел по телевизору, что же на самом деле произошло. Позвонили родственники, они знали, где я работаю, и все восхищались тем, что я остался жив. Вот только тут, к вечеру, после того как я много раз увидел, что же произошло, пришел ужас. Я неделю практически не мог спать - снились кошмары. Я все время бежал по лестнице, бежал, бежал... Неизвестно куда. До сих пор я во сне бегу по этой лестнице. Это ужас, это кошмар, но ничего поделать я не могу. Наверное, теперь это останется со мной навсегда".

Именно на вызов стойкого, длительного "отсроченного страха" обычно направлены действия террористов. Собственно говоря, психологически "террор" и есть тот страх, ужас, который может не возникать непосредственно в момент угрозы, но сопровождает людей после террористического акта в течение длительного времени, побуждая их к действиям, выгодным террористам. Из самоотчетов людей, побывавших в заложниках у террористов, не следует, что они все время переживали непосредственный страх. Первые реакции заложников обычно связаны с испугом, сильным удивлением, злостью и, в разной степени, с попытками освобождения.

Спустя некоторое время возникает известный "стокгольмский синдром", когда заложники начинают относиться к похитителям лучше, чем к тем, кто пытается их освободить (пассажиров угнанных самолетов пугает опасность неосторожных действий штурмовиков из спецназа, страх "шальной пули" и т. д.; заложников, захваченных в расчете на выкуп, раздражает медлительность и даже "жадность" родственников, и т. д.). В итоге, зарегистрированы случаи, когда заложники отказывались добровольно покинуть террористов, иногда даже желая "разделить их судьбу до конца".

И лишь позднее, по прошествии еще более длительного времени, после переоценки всей ситуации, у жертв террора возникает сильнейший страх. Часто это происходит только после завершения ситуации - например, после освобождения заложников. Однако оговоримся: для нашей темы такие индивидуальные переживания имеют значение, прежде всего, как отдельные иллюстрации тех психологических механизмов, которые определяют массовую реакцию на террор. Сами непосредственные жертвы террористических актов редко остаются в живых. Если же это в отдельных случаях и происходит, то их воспоминаниям обычно трудно доверять, они отрывочны, а описания переживаний часто бывают просто неадекватными. Основным же для нашего анализа является тот эффект, который оказывают террористические акты на массовое сознание. С этой точки зрения понятно, что эффективно запугать большие массы населения, дезорганизовать массовое поведение в серьезных масштабах и на долгое время удобнее всего именно через феномен "отсроченного страха", что и используется террористами. Социологи писали сразу после террористических актов в США 11 сентября:

"Современная история не знала подобного - по охвату (весь мир), по выразительности (рухнувшие небоскребы-символы), по моментальности - тектонического сдвига в субъективных "моделях мира". Произошла не только - и не столько - кошмарная трагедия, сколько катастрофа в ментальных представлениях людей всего мира об устройстве этого мира. Самое ужасающее последствие 11 сентября - не обломки небоскребов, а "руины в головах людей". В ментальном пространстве землян произошел "всемирный потоп". И многие слова и понятия, еще произносимые по инерции, многие рассуждения, игнорирующие эпохальность изменений, - это все "допотопное" в самом прямом смысле данного слова"[97].

Итак, страх - это сильная эмоция, вызываемая подлинной или воображаемой, предвосхищаемой опасностью. Страх имеет большой защитный смысл для человека: он предупреждает о возможной опасности, сосредоточивает внимание на вероятном ее источнике, побуждает искать возможности ее избежать. Однако в тех случаях, когда страх достигает максимальной силы, он порабощает человека и вызывает так называемое вынужденное, автоматическое поведение: бегство, оцепенение, защитную агрессию. Сформировавшиеся реакции страха носят стойкий характер; они способны сохраняться и воспроизводиться даже при понимании человеком их бессмысленности. Поэтому воспитание устойчивости к страху обычно направлено не на избавление от него, а на выработку умения владеть собой при возникновения страха. Боятся все, только одни поддаются страху, а другие преодолевают его и идут в атаку на врага.

Сегодня в цивилизованном мире происходит выработка новых понятий и моделей мира. Ничего не поделаешь - теперь они будут включать в себя значительно большую долю страха и даже ужаса. Парадокс: по мере развития и усложнения цивилизации мир становится не безопаснее, а напротив, все более страшным.

Ужас

"Пока страх не выходит за пределы разумного, в нем нет ничего ужасного..."[98]. Умеренный страх, в целом, обычно играет адаптивную роль - он заставляет человека учитывать многочисленные риски повседневной жизни и, по возможности, заранее минимизировать их.

Крайняя степень страха - это ужас. В отличие от просто страха, сигнализирующего о вероятной угрозе, предвосхищающего ее и сообщающего о ней, ужас констатирует неизбежность бедствия. А. Конан-Дойль (врач по профессии) описывал эмоциональное состояние ужаса в относительно "чистом виде", как следствие медикаментозного воздействия:

"После первого же вдоха разум мой помутился, и я потерял власть над собой. Перед глазами заклубилось густое черное облако, и я внезапно почувствовал, что в нем таится все самое ужасное, чудовищное, злое, что только есть на свете и эта незримая сила готова поразить меня насмерть. Кружась и колыхаясь в этом черном тумане, смутные признаки грозно возвещали неизбежное появление какого-то страшного существа, и от одной мысли о нем у меня разрывалось сердце. Я похолодел от ужаса. Волосы у меня поднялись дыбом, глаза выкатились, рот широко открылся, а язык стал как ватный. В голове так шумело, что казалось, мой мозг не выдержит и разлетится вдребезги"[99].

Соответственно, ужас вызывает иные, нежели просто страх, реакции человека, иное поведение людей. "Субъективное переживание страха ужасно, и что странно - оно может заставить человека оцепенеть на месте, тем самым приводя его в абсолютно беспомощное состояние, или, наоборот, может заставить его броситься наутек, прочь от опасности". Причем первый тип поведенческой реакции, оцепенение и в результате беспомощность, обычно преобладает. Второй тип реакции, бегство, представляет собой общий способ ответа как на страх, так и на ужас. Значит, бегство не специфично для ужаса, как не специфичны для него и некоторые другие следствия страха. С. Томкинс считал, что существует базовая взаимосвязь между эмоциями страха, удивления и интереса. Н. Балл, изучая реакции на гипнотически внушенный страх, установил, что люди, переживая такой страх, одновременно стремились исследовать пугающий объект и избежать его[100].

Ужас никогда не вызывает стремления исследовать вызвавший его объект - напротив, он парализует даже ориентировочные рефлексы (типа рефлекса "что такое?").

В отличие от страха, при ужасе нет ни удивления, ни интереса. Реакция бегства возможна и при ужасе, но только как вторичная, когда ужас если не проходит, то несколько ослабевает, для чего необходимо определенное время.

Ужас - это аффект, то есть высшая степень эмоционального напряжения, доходящая до совершенно иррациональных реакций. Если со страхом еще можно как-то "бороться", ему можно пытаться "противостоять", то в случае откровенного ужаса психологическое противостояние практически бесполезно. Психологически, от ужаса нет никакого спасения. Этот аффект совершенно парализует рассудок и отключает способность человека к рациональному мышлению.

Такая реакция на ужас была подмечена человечеством достаточно давно. Уже в древнегреческой мифологии хорошо известна жуткая история о трех сестрах Горгонах, порождениях морских божеств. Они отличались ужасным видом: крылатые, покрытые чешуей, со змеями вместо волос, с клыками, со взором, превращающим все живое в камень. Наиболее известна среди них Медуза Горгона: Персей смог ее обезглавить только спящую, глядя в медный щит на ее отражение. Судя по всему, в мифе отражено базовое свойство ужаса: всякий, кто смотрел на Горгону, "каменел" - то есть, фактически, он впадал в оцепенение. Всякий, кто смотрит на нечто ужасное, впадает в состояние особого "столбняка".

Террористические акты вызывают ужас не только сами по себе. Как правило, распространению ужаса способствуют и сами террористы. Подчас террористические акты выглядят (оформляются - для большего впечатления) даже как сугубо ритуальные убийства. Именно так, например, рассматривая убийство Николая II и его семьи в Екатеринбурге, Ю. Давыдов писал:

"Сторонники "ритуальной версии" указывают: над трупами царской семьи глумились; такое невподым крещеному человеку. Да, глумились. Не только расстреляли, а и горючим облили, и... Язык немеет. Кромешный, как черная дыра, ужас. А невдолге после екатеринбургской трагедии труп Фанни Каплан, облитый бензином, жарко пылал в железной бочке под сенью Александровского сада. Кремацию спроворил матрос, комендант Кремля П. Д. Мальков. Пособлял ему случившийся рядом пролетарский стихотворец Демьян Бедный... Тут-то, надо полагать, матросу и вспомнилось, как в марте Семнадцатого заживо кремировали в корабельных топках кронштадтских офицеров"[101]. Источник? А сожженный уже японцами в паровозной топке С. Лазо?

Теперь приведем несколько примеров из реальных психологических самоотчетов испуганных (ужаснувшихся) людей: "Я хотел отвернуться... и не мог... я был слишком испуган, чтобы сдвинуться с места... я не мог поднять руку". Или: "Я хотел отвернуться... я почувствовал сильное напряжение". Или: "Все мое тело словно стало ватным... я хотел убежать... но словно окаменел и не мог двигаться". Или: "Все мое тело окостенело... хотел убежать... я окаменел и не мог двигаться". Или: "Сначала у меня напряглись челюсти, потом ноги и ступни. Пальцы на ногах у меня свело настолько, что стало больно. Я хотел избежать всего этого и сделаться как можно незаметнее". И так далее, и тому подобное[102].

Психологи затрудняются в объяснении механизма "столбняка" или оцепенения. Возможно, что такая реакция унаследована людьми от животных предков, которые замирали, притворяясь мертвыми, чтобы не стать добычей хищника. И сегодня есть хищники, которые нападают только на движущуюся добычу. С другой стороны, известно, что система тренировок специальных полицейских частей (в частности, российского ОМОНа) по борьбе с массовыми беспорядками направлена на то, чтобы выработать у полицейского автоматизм в реакции именно на движущегося человека (движущийся представляет опасность). Соответственно, первым правилом поведения в толпе, против которой используются специальные части, обязательным для самосохранения попавшего в толпу человека является его замирание в любой позе. Цель ОМОНа обычно близка к целям террористов: массовые беспорядки подавляются чувством страха, вызываемого у толпы. Таким образом, замирание как своеобразная имитация переживания сильного страха (ужаса) убеждает террориста (или спецназовца в борьбе с беспорядками, что здесь означает просто обратную сторону одной и той же медали насилия) в том, что задача уже решена, сопротивление подавлено, и он может двигаться дальше.

- 18 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _