Книги по эзотерике, книги по магии, тексты по психологии и философии бесплатно.

Карен Хорни - Невроз и личностный рост. Борьба за самоосуществление.

- 69 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

При количественном подходе вопрос явно повисает в воздухе. Размышления о конструктивных и невротических решениях и о том, что в них заключено, указывают нам иное направление. Какова бы ни была природа конфликтов художника, он не должен погибнуть. Что-то в нем должно быть достаточно конструктивным, чтобы вдохнуть в него желание выстоять против них и выбраться из них. Однако это равнозначно той мысли, что подлинное я художника должно быть достаточно живым, чтобы действовать, несмотря на его конфликты.

Из этих размышлений следует, что часто выражаемое убеждение в ценности невроза для художественного творчества - необоснованно. Остается совсем неосязаемая возможность того, что невротические конфликты художника могут вносить вклад в его мотивацию к творчеству. Так, конфликты и поиск выхода из них могут быть темой его творчества. Живописец может, например, выразить свои личные впечатления от горного пейзажа, а может выразить и свой личный опыт внутренней борьбы. Но он может творить только до той степени, в которой живо его подлинное я, дающее ему способность к глубоким личным переживаниям и внезапным желаниям и возможность их выразить. Однако сами эти дарования подвергаются риску, поскольку при неврозе идет процесс отчуждения от себя.

И здесь мы видим слабость утверждения, что невротические конфликты - необходимая движущая сила для художника. В лучшем случае, они могут вызвать временное побуждение к работе, но сам творческий порыв и творческие силы могут исходить только от его стремления к самоосуществлению и присущей ему энергии. В той степени, в какой эта энергия направляется не на простое и непосредственное проживание жизни, а на необходимость что-то доказывать (а именно, что он тот, кем он не является), творческие способности художника обречены на умирание. Напротив, к нему может вернуться его продуктивность, когда во время анализа освободится его стремление (влечение) к самоосуществлению. И если бы силу этого влечения понимали, весь спор о ценности невроза для художника никогда бы и не возник. Художник творит не благодаря неврозу, а вопреки ему. "Своей непроизвольностью искусство обязано... творчеству личности, которая выражает себя".* * Д.Макмюррей. "Рассудок и чувство".

Глава 14

ПУТЬ ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ

Несмотря на то что иногда невроз вызывает острые нарушения, а иногда положение дел остается довольно статичным, заболевание по своей природе не подразумевает ни того, ни другого состояния. Это процесс, который нарастает по инерции и с собственной беспощадной логикой захватывает все новые области личности. Это процесс, порождающий конфликты и потребность в их решении. Но поскольку решения, которые находит невротик, чисто искусственные, то у него возникают новые конфликты, и они требуют новых решений, которые позволили бы ему более гладко функционировать. Это процесс, который уводит его все дальше и дальше от подлинного я и тем самым ставит под угрозу развитие личности.

Нам должно быть ясно, насколько сложен этот процесс, чтобы воздержаться от фальшивого оптимизма, сулящего быстрое и легкое излечение. Фактически слово "излечение" годится, только пока мы имеем в виду облегчение симптомов, вроде фобий или спазмов кишечника, а это, как нам известно, можно сделать разными путями. Но мы не можем "вылечить" неверный ход развития пациента. Мы можем только помочь ему постепенно перерасти свои трудности так, чтобы развитие могло пойти в более конструктивном русле. Мы не можем обсуждать здесь, как сложно определялась цель психоаналитической терапии. Естественно, для каждого аналитика эта цель вытекает из того, в чем он видит суть невроза. Пока, например, мы верили, что решающим фактором при неврозе являются нарушения человеческих отношений, целью терапии было помочь пациенту установить хорошие отношения с другими. Теперь, увидев природу и важность внутрипсихических процессов, мы склонны формулировать цель не путем исключения нежелательных факторов, а путем включения желательных. Мы хотим помочь пациенту найти себя и тем самым получить возможность работать над своим самоосуществлением. Его способность устанавливать хорошие человеческим отношениям - существенная часть самоосуществления, но последняя включает также способность к творческой работе и к принятию ответственности. Аналитик должен помнить о цели своей работы с самой первой сессии и до последней, поскольку цель определяет предстоящую работу и ее дух.

Чтобы получить самую первую оценку трудностей терапевтического процесса, мы должны подумать, что он включает в себя для пациента. Не входя в детали, пациент должен преодолеть все те потребности, влечения или установки, которые препятствуют его росту: только когда начинают рассеиваться его иллюзии о себе самом и его иллюзорные цели, у него появляются шансы овладеть заложенными в нем возможностями и развить их. Только в той степени, в какой он оставит свою ложную гордость, он сможет быть менее враждебным к себе, и его уверенность в себе окрепнет. Только когда его Надо потеряют свою власть, он сможет открыть свои подлинные чувства, желания, мнения, идеалы. Только встретившись лицом к лицу со своими конфликтами, он получит возможность стать подлинно цельной личностью - и так далее.

Но хотя это совершенно несомненно и ясно для аналитика, пациент так не считает. Он убежден, что тот образ жизни который он решил вести, правильный, и что только так он сможет найти мир в душе и осуществить себя. Он считает, что его гордость придает ему внутреннюю силу и достоинство, что без Надо его жизнь превратилась бы в хаос и т.п. Объективному постороннему наблюдателю легко сказать, что все эти ценности - ложные. Но пока пациент считает, что других у него нет, он должен за них держаться.

Более того, он должен держаться за свои субъективные ценности, потому что иначе подвергается опасности все его психическое существование. Решение, которое он нашел для своих внутренних конфликтов (мы кратко охарактеризовали его как выбор "власти", "любви" или "свободы"), не только кажется ему правильным, мудрым и желанным, но и единственно безопасным. Оно дает ему чувство цельности; перспектива столкнуться со своими конфликтами ужасает его - он полагает, что рассыпется от этого на части. Его гордость не только дает ему чувство собственного достоинства или значимости, но и охраняет его от столь же ужасной опасности быть поглощенным ненавистью или презрением к себе.

От понимания своих конфликтов или ненависти к себе пациент оберегает себя во время анализа теми особыми средствами защиты, которые доступны ему в соответствии с его невротической структурой в целом. Захватнический тип избегает осознания того, что у него есть какие-то страхи, чувство беспомощности, потребность в привязанности, заботе, помощи или сочувствии. Смиренный тип старательнее всего отводит глаза от своей гордости или от того, что он всеми силами стремится к собственной выгоде. "Ушедший в отставку", чтобы не всплыли его конфликты, ставит на них неподъемный груз вежливой незаинтересованности и лени. У всех пациентов избегание конфликтов имеет двойную структуру: они не позволяют конфликтующим тенденциям подняться к поверхности и не позволяют осветить их глубину никакой вспышке внутреннего озарения. Некоторые пытаются убежать ота конфликта, прибегая ко всеобъемлющей интеллектуализации или психической фрагментации. У других защита еще более диффузная и видна в бессознательном сопротивлении тому, чтобы обдумать что-либо до полной ясности, или в бессознательном цинизме (в смысле отрицания ценностей). И нечеткость мышления и циничные установки в этих случаях так затуманивают конфликт, что становится невозможно разглядеть его.

Всеми силами пациент стремится оградить себя от переживания ненависти или презрения к себе, а удастся ему это, зависит от того, избежит ли он осознания, что его Надо не выполняются. Следовательно, при анализе он должен бороться против любого реального понимания своих недостатков: с точки зрения его внутренних предписаний они являются непростительными грехами. Поэтому любое предположение по поводу его недостатков ощущается им как несправедливое обвинение, и он встает в защитную позицию. И будь защита воинственной или извиняющейся, она позволяет ему спрятаться от болезненного исследования истины.

Эта напряженная потребность пациента защитить свои субъективные ценности и уберечься от опасностей (или от субъективного ощущения тревоги и даже ужаса) отвечает за ухудшение его способности к сотрудничеству с аналитиком, несмотря на добрые сознательные намерения. Защищаться ему необходимо, и он выставляет защиту.

До сих пор мы видели, что защитные установки нацелены на сохранение status quo.* И это, в основном, характерно для большинства периодов аналитической работы. Например, в начальной фазе работы с "ушедшим в отставку" потребность пациента сохранить в неприкосновенности каждый кусочек своей замкнутости, отчужденности, своей "свободы", своей политики не-хочу или не-буду-бороться полностью определяет его установку по отношению к анализу. Но у захватнического и смиренного типов, особенно в начале работы, аналитическое продвижение задерживает другая сила. Как в жизни они открыты позитивным целям (достижение абсолютной власти, торжества или любви), так и в анализе они стремятся к ним всеми силами. Анализу предстоит убрать все преграды к их неомраченному торжеству или к достижению безукоризненной, волшебной силы воли; обаяния, перед которым никто не устоит; умиротворенной святости и т.п. Следовательно, здесь уже не просто пациент стоит на страже своих целей, а пациент и аналитик изо всей силы тянут в разные стороны. Пусть даже оба говорят об эволюции, росте, развитии, для них это совершенно разные вещи. Аналитик имеет в виду развитие подлинного я; пациент может думать только о совершенствовании своего идеального я. * Я предлагала такое определение "сопротивления" в "Самоанализе". Глава 10: "Работа с сопротивлениями".

Все эти обструктивные силы присутствуют уже в мотивах обращения пациента за помощью к аналитику. Пациент хочет пройти анализ, чтобы избавиться от таких неприятностей, как фобия, депрессия, головная боль, трудности в работе, половые расстройства, повторяющиеся неудачи того или иного рода. Он приходит, потому что не может справиться с тяжелой жизненной ситуацией - жена изменяет, муж ушел из дома. Он может прийти и потому как смутно чувствует, что остановился в развитии. Все это, казалось бы, достаточные причины для прохождения анализа, не требующие дальнейшего исследования. Но, по только что упомянутым причинам, мы все же спросим: кто страдает? Сам человек, с его реальным желанием быть счастливым и расти, или его гордость?

Конечно, здесь нельзя провести особо четкую грань, но нужно помнить, что, в основном, это гордость делает некоторые существующие расстройства невыносимыми. Уличная фобия, например, может быть невыносима для человека, потому что задевает его гордость своей властью над любой ситуацией. То, что ушел муж, становится катастрофой, если фрустрирует невротическое требование честной сделки. ("Я была такой хорошей женой, я имею право на его преданность".) Сексуальные затруднения, не беспокоящие одного, будут невыносимы для другого, который должен быть образцом "нормальности". Остановка в развитии может так сильно расстраивать из-за того, что блеска без усилий как-то не получается. Роль гордости видна в том, что за помощью могут обратиться по поводу незначительного, но задевающего гордость нарушения (дрожат руки, в лицо бросается краска, страшно выступать перед публикой), легко проходя мимо нарушений гораздо более важных, но играющих слабую роль в решении пройти анализ.

- 69 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _