Книги по эзотерике, книги по магии, тексты по психологии и философии бесплатно.

Карен Хорни - Невроз и личностный рост. Борьба за самоосуществление.

- 62 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Эта внутренняя неувереность в других заявляет о себе разными путями; два из них кажутся нам достаточно постоянными и независимыми от особенностей невротической структуры. Во-первых, невротик не знает, как он относится к другому человеку, и как тот относится к нему. Он может называть его другом, но слово утрачивает при этом свои глубокий смысл. Любой спор, любой слушок, любое недопонимание того, что друг говорит, делает или не делает, могут не только вызвать временные сомнения, но поколебать отношения до основы.

Во-вторых, это неопределенность, нерешительность невротика в вопросах доверительности или доверия. Дело не столько в том, что он дает другому слишком много или слишком мало веры, сколько в том, что и в глубине души ему непонятно, в чем другому можно верить, а в чем уже нет. При более сильном чувстве неопределенности становится непонятным, на что вообще способен и неспособен другой - на какое благородство, на какую подлость; пусть даже он был тесно связан с ним много лет.

В своей фундаментальной неуверенности в других он, как правило, склонен ожидать худшего - сознательно или бессознательно, - поскольку его гордыня также усиливает его страх перед людьми. Неуверенность тесно переплетена со страхом, поскольку, пусть даже другие на самом деле серьезно угрожают ему, его страх не взвивался бы так легко до небес, если бы его представление о других и без того не было искажено. Наш страх перед другими, вообще говоря, зависит как от их власти причинить нам боль, так и от нашей беспомощности. И оба эти фактора крепко поддерживает гордыня. Неважно, насколько задиристую самоуверенность создает она на поверхности; изнутри она ослабляет личность. Происходит это, в первую очередь, из-за отчуждения от себя, но участие принимают и презрение к себе и создаваемые гордыней внутренние конфликты, разрывающие личность на части. Причина лежит в расширении уязвимости личности невротика. Он становится уязвим с разных сторон. Так легко становится задеть его гордыню, или вызвать у него чувство вины или презрения к себе. Его требования такой природы, что обречены на фрустрацию. Его равновесие такое хрупкое, что нарушить его ничего не стоит. Наконец, его вынесение вовне и враждебность к другим, вызванная не только этим, но и многими другими факторами, делает других куда более грозными, чем они есть на самом деле. Все эти страхи отвечают за то, что его основная позиция по отношению к другим - оборонительная, неважно, принимает она форму заискивания или более агрессивную форму.

Глядя на эти факторы, мы поражаемся их сходством с компонентами базальной тревоги, которая, повторим, представляет собой чувство одиночества и беспомощности в потенциально враждебном мире. И принципиальное влияние гордыни на человеческие взаимоотношения на самом деле таково: она усиливает базальную тревогу. То, что во взрослом невротике мы идентифицируем как базальную тревогу, не базальная тревога в ее изначальной форме, а скорее, тревога "с процентами", наросшими за годы протекания внутрипсихических процессов. Она стала более сложной установкой по отношению к другим, и состав этой установки определяют более сложные факторы, чем те, которые участвовали изначально. Точно так же, как ребенок, вследствие своей базальной тревоги, вынужден искать особые пути обращения с другими людьми, так и взрослый невротик должен, в свою очередь, найти такие пути. И он находит их - в главных решениях, которые мы уже описывали. Хотя эти решения тоже несут черты сходства с ранними решениями (двинуться к людям, против них или прочь от них), на самом деле, новые решения (смириться, захватить все вокруг или уйти в отставку) отличны по своей структуре от старых. Хотя и они определяют формы отношения к людям, они становятся принципиальными решениями внутрипсихических конфликтов.

Чтобы завершить картину: гордыня усиливает базальную тревогу, но в то же время наделяет других сверхважным значением, через потребности, создаваемые ею. Другие становятся сверхважны, просто незаменимы для невротика, потому что призваны непосредственно подтвердить ложные ценности, на которые он претендует, своим восхищением, одобрением, любовью. Его невротическое чувство вины и презрение к себе настойчиво требуют оправданий. Но сама ненависть к себе, породившая эту потребность, делает почти невозможным найти эти оправдания в своих собственных глазах. Он может найти их только в глазах других. Они должны доказать ему, что он обладает теми ценностями, которые стали так важны для него. Он должен показать им, какой он хороший, удачливый, успешный, способный, интеллигентный, могущественный и что может с ними или для них сделать.

Более того, для погони хоть за славой, хоть за оправданиями, он нуждается в побуждениях со стороны и, действительно, большую долю побуждений получает снаружи. Это яснее всего видно у смиренного типа, который вряд ли что-то может сделать сам и для себя. Но разве таким активным и энергичным был бы более агрессивный тип, если бы не побуждение поразить, покорить или унизить других? Даже "бунтовщик" все еще нуждается в других, чтобы взбунтоваться против них, ради высвобождения своей энергии.

Не в последнюю очередь невротик нуждается в других, чтобы защититься от ненависти к себе. Фактически подтверждение своего идеального образа, которое он получает от других, как и возможность самооправдания, вооружают его против ненависти к себе. Кроме того, очевидным и менее очевидным образом он нуждается в других, чтобы смягчить тревогу, вызываемую приступами ненависти и презрения к себе. И, главное, если бы не другие, он бы не мог обеспечить себя самым могучим средство защиты: вынесением вовне.

Так получается, что гордыня приносит ему принципиальную несовместимость с другими: он чувствует себя далеким от людей, неуверен в них, боится их, враждебен к ним, и все-таки они ему жизненно важны.

Все эти факторы, нарушающие отношения с людьми вообще, неизбежно включаются и в любовные отношения, как только они становятся сколько-нибудь продолжительными. Это самоочевидно с нашей точки зрения, но нужно об этом сказать, поскольку у многих есть ложное убеждение, что любовные отношения будут хорошими, если только партнеры будут получать половое удовлетворение. Действительно, половые отношения могут временно ослабить напряжение или даже закрепить отношения людей, если они основаны на невротическом фундаменте, но они не могут оздоровить их. Поэтому обсуждение невротических проблем в браке или в равноценных отношениях в принципе не прибавит ничего к тому, что уже было изложено. Но внутрипсихические процессы имеют особое влияние на значение и функции, которые любовь и секс приобретают для невротика. И я хочу заключить эту главу, представив некую общую точку зрения на природу этого влияния.

Смысл и значимость, которые любовь имеет для невротической личности, так разнятся в зависимости от типа принятого им решения, что мы не можем их обобщить. Но во все отношения невротика всегда вмешивается одно нарушение: глубоко укоренившееся чувство, что его полюбить невозможно. Я говорю здесь не о том, что он считает, что его не любит тот или другой человек, а о его убеждении, которое может доходить до бессознательной веры, что его не любит и не мог бы полюбить никто и никогда. О да, он может быть уверен, что другие любят его за внешность, голос, помощь или за половое удовлетворение, приносимое им. Но они не любят его самого, потому что это просто невозможно. Если действительность противоречит этому убеждению, он склонен отбрасывать ее свидетельства, на разном основании. Возможно, этот человек одинок, ищет, к кому бы прислониться, или склонен к благотворительности и т.п.

Но вместо того, чтобы взяться за эту проблему (если он ее осознает) прямо, он подходит к ней то с одного бока, то с другого, не замечая в этих подходах противоречия. С одной стороны, даже если он и не особенно заботится о любви, он склонен держаться за иллюзию, что когда-нибудь, где-нибудь да встретит "того" человека, который его полюбит. С другой стороны, он приобретает ту же установку, что и по отношению к уверенности в себе: он считает, что любят независимо от существующих достойных любви качеств. А поскольку он отделяет возможность полюбить его от личных качеств, он не видит возможности что-то изменить в этом плане в ходе своего развития. Поэтому он склонен к фатализму и считает то, что его не любят, загадочным, но непоколебимым фактом.

Смиренный тип легче всего осознает свое убеждение в том, что его невозможно любить, и, как мы видели, больше всех старается взрастить в себе приятные качества или, по крайней мере, их видимость. Но даже он, с его поглощающей заинтересованностью в любви, не приходит сам собой к вопросу: отчего же именно он так уж убежден в том, что его невозможно полюбить?

У этого убеждения есть три основных источника. Первый из них - ухудшение способности невротика любить самому. Эта способность ухудшается неизбежно, в силу всех тех факторов, которые мы обсуждали в этой главе: он слишком погружен в себя, слишком уязвим, слишком боится людей и т.д. Хотя связь между чувством, что ты достоин любви, и способностью любить самому достаточно часто признается интеллектуально, она имеет глубокий жизненный смысл для очень немногих из нас. Однако если наша способность к любви хорошо развита, нас не беспокоит вопрос, можно нас любить или нет. Не является тогда и вопросом решающей важности, на самом ли деле нас любят другие.

Второй источник убеждения невротика в том, что его невозможно любить, - его ненависть к себе и ее вынесение вовне. Пока он не принимает сам себя (считает себя на самом деле достойным ненависти или презрения), как он может поверить, что кто-то другой может его полюбить?

Эти два источника, мощных и всегда действующих при неврозе, отвечают за то, что невротика не так-то легко излечить от его чувства, что его невозможно любить. Мы видим его у пациента и можем изучать его последствия для любовной жизни. Но оно может ослабеть только в той степени, в какой ослабеет его источник.

Третий источник действует не так прямо, но его важно упомянуть по другой причине. Невротик ждет от любви больше, чем она, в лучшем случае, может дать (ждет "совершенной любви"), или ждет чего-то другого, что она может дать (например, любовь не освободит его от ненависти к себе). А потому, как бы его на самом деле ни любили, никакая любовь не выполнит его ожиданий, и он склонен чувствовать, что его не любят "по-настоящему".

Эти ожидания от любви могут быть самими различными. Вообще говоря, она призвана удовлетворить многие невротические потребности, часто сами по себе противоречивые, или, в случае смиренного типа - все его потребности. И тот факт, что любовь ставится на службу невротическим потребностям, делает ее не только желанной, но смертельно необходимой. Таким образом, мы находим в любовной жизни ту же несовместимость, которая существует по отношению к людям вообще: преувеличенная потребность в ней и сниженная способность к ней.

- 62 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _