Книги по эзотерике, книги по магии, тексты по психологии и философии бесплатно.

Дэвид Шапиро - Невротические стили.

- 3 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Кляйн и его сотрудники исследовали ряд когнитивных склонностей, подразумевая, что они являются регулирующими и контролирующими структурами. Когнитивные склонности. - писал Кляйн, - отражают высшие обобщенные формы контроля, которые проявляются в поведении человека в качестве способа воспоминания.22

Кляйн считал, что у каждого человека существует набор таких склонностей, и обозначил их структуру, существующую у конкретной личности, термином "когнитивный стиль". Кляйн предположил,23 что основой когнитивного контроля являются врожденные склонности, на которые ссылался Хартманн. Кляйн исследовал связь между когнитивными стилями и защитными реакциями (хорошо известными психоанализу, регулирующими структурами), но этот вопрос все еще ждет более полного исследования. Я вернусь к нему в последней главе, а пока можно оказать, что индивидуальные когнитивные стили, вне всякого сомнения, являются одним из аспектов матрицы, определяющей природу защитных реакций и форму патологического симптома.

Филип Райфф в книге Фрейд: Мышление моралиста24 критикует психологическую систему Фрейда за то, что ее создатель не уделяет должного внимания существующим склонностям, тенденциям, "формам мышления" и не считаемся с их важностью. Под существующими склонностями Райфф, в частности, подразумевал общие тенденции понимания, изученные гештальт-психологами. Райфф утверждал, что Фрейд совершил ошибку, отождествляя существующие склонности (черты характера) с их возможной причиной. Он пишет: хотя дуб и зарождается в желуде, все же но следует считать выросшее дерево "в сущности" желудем.25 В критике Райффа мне кажется верной мысль о недостаточном внимании к "формам мышления" или, как я бы сказал, к стилям деятельности. Из-за этого психоанализ до сих пор не разработал психологии характера. Однако Райфф слишком категоричен: ведь именно разработанная Фрейдом теория эго и структурная модель привели к более поздним разработкам, о которых я упоминал ранее.

Во всяком случае, я попытался показать, из чего состоят подобные "формы мышления", и теперь у нас существует основа для понимания характера, хотя она может считаться несколько фрагментарной. Очевидно, что проблему происхождения стилей деятельности нельзя назвать простой; высказывались предположения, что они возникают из множества связанных источников. Я немного могу сказать о возможных причинах возникновения невротических стилей, за исключением нескольких общих моментов, изложенных в последней главе. Но вместе с тем я уверен, что изучение самих стилей и создание ясной картины форм Познани", деятельности, эмоционального восприятия и т. д., являются необходимыми предварительными условиями для понимания причин. Изучение должно включать в себя тщательное наблюдение и анализ существующих (и более-менее постоянно проявляющихся) тенденций, незаметных в обычной обстановке аспектов восприятия и деятельности - постоянного стиля жизни, сознательных склонностей и общественного поведения. Именно это я и попытался сделать.26

Теперь я хотел бы обратить внимание читателя на клиническую важность невротических стилей и некоторых других аспектов, которые можно назвать "формальным" взглядом на некроз.

Фрейд пас научил, что "имеют смысл" даже самые странные симптомы и самое необычное поведение. Сейчас мы твердо уверены в том, что эта странность только кажущаяся, и когда становится известна вся история, то, что выглядело странным, становится понятным и даже кажется неизбежным. Наверное, главным последствием такого взгляда было открытие важного значения ранних инстинктивных влечений. За странностями можно обнаружить силы - подавленные пли перенаправленные, но тем не менее существующие - и, обнаружив эти силы, мы видим, что такие странности оказываются простыми человеческими качествами. Структуры, ответственные за искажения, всегда находили признание (несмотря на противоположное утверждение Райффа), но за ними всегда искали скрытые универсальные человеческие силы. Но в последние годы интерес изучающих "психологию эго" обратился на сами структуры, и мы спрашиваем: "Как действует человек?", а не только: "Каковы его мотивы?" Это не просто теоретический вопрос, он важен и для клинической практики. Ответ на него заставит взглянуть на невроз по-другому.

Рассмотрим один аналог. Предположим, мы наблюдаем, как индеец, человек малознакомой культуры, весьма сосредоточено исполняет странный танец. Наблюдая за ним с изумлением, мы можем заметить, что сейчас стоит засуха, и скорее всего здесь находится сельская община; мы считаем, что, наверное, это танец-молитва; вызывающая дождь, а может быть - выражение страха. Продолжая за ним внимательно наблюдать, мы можем уловить определенные жесты, подтверждающие нашу догадку. Несомненно, в этот момент у нас появилось некое понимание того, что происходит. Но ограниченность такого понимания станет очевидной, как только мы обратим внимание на фермера-неиндейца, который тоже страдает от засухи, по не присоединяется к танцу. Ему эта жестикуляция даже не приходит в голову; вместо этого он идет домой и проявляет беспокойство. Индеец танцует не только вследствие засухи, но и потому что он индеец. Его танец следует из определенных склонностей и структуры мышления, из относительно стабильного склада сознания. Знание этих стабильных структур помогает лучше понять смысл его поведения.

Почти то же самое можно сказать о невротических симптомах и патологических чертах. Например, компульсивная личность заинтересована в том, чтобы сомневаться, тревожиться и совершать ритуалы. Динамическое понимание, неважно насколько оно само по себе корректно, не молам объяснить, почем) человек заинтересован именно в этом. Компульсивный человек выполняет свои ритуалы не только из-за конфликта инстинктивной и контринстинктивной сил, по и потому, что он компульсивен, то есть вследствие наличия относительно стабильной модели мышления и познания, определен пых склонностей и т. д. Здесь присутствуют не только виды деятельности, непосредственно связанные с конкретным действием или реализацией импульса, но и деятельность, связанная с восприятием импульса, потребности или аффекта. Иными словами, можно сделать вывод, что компульсивный человек ведет себя определенным образом под влиянием внутреннего импульса или внешней провокации, не только благодаря определенной ответной реакции, но и благодаря определенному способу восприятия этого импульса или раздражители. Именно в этом заключается клиническое применение невротических стилей. Стабильные формы деятельности служат причиной индивидуального перехода инстинктивного импульса (или внешнего раздражителя) в сознательный субъективный опыт, поведение и симптомы.27

Таким образом, интерес к выбору невроза оказывается не только теоретическим. Если мы пребываем в неведении относительно способов деятельности, из которых следует выбор невроза, наше неведение распространяется и на субъективный мир личности. Только в контексте субъективного мира или способов деятельности можно ясно понять индивидуальную важность ментального содержания. Ментальное содержание пли некое проявление поведения - например, фантазия или симптом - не только отражают содержание инстинктивного импульса или контримпульса, но и являются продуктом стиля деятельности. Только поняв стиль и общие склонности мышления и интересов личности, можно воссоздать субъективное значение поведения или мысли. Одна и та же мысль или действие будут иметь абсолютно разное значение для разных людей, а самые разные действия могут иметь очень близкое значение. Не пони мая этого, мы рискуем - это относится и к терапевтам, и к людям, которые проводят тесты - увидеть лишь книжное толкование, возможно верное, но далекое от настроя и восприятия конкретной личности. Я не хочу сказать, что мы совсем не понимали этого раньше. Но лишь формальный взгляд помогает постоянно об этом помнить.

Я хотел бы выделить еще один аспект такого взгляда на невроз. Это понятие "активности" в невротической деятельности, которое не согласуется с некоторыми психиатрическими концепциями. Поясню, что здесь имеется в виду.

Невозможно изучать невротические стили деятельности, не обратив внимания на то. что специфические действия невротика, его сознательные склонности и видение мира являются важнейшими функциональными элементами невроза. Его мышление, интересы и сознательные склонности должны оставаться прежними, чтобы невротический процесс мог продолжаться и характерное невротическое восприятие было бы неизбежным (хотя, возможно, и крайне неприятным). Я не хочу сказать, что невротик становится невротиком по собственному выбору или что его можно от этого отговорить. Просто его видение мира - а здесь у него выбора нет - заставляет его чувствовать, думать и действовать так, чтобы невротическое восприятие продолжалось и стало необходимым.

Примеры этого отношения хорошо известны. Например, есть множество сердитых, взвинченных мазохистов, которые не только легко чувствуют себя ущемленными и принесенными в жертву, но и сами находят для себя такие ситуации. Иногда им приходится приложить множество усилий, чтобы почувствовать себя жертвой. Возможно, они получают удовлетворение, чувствуя, что после каждой несправедливости увеличиваются их моральные претензии. Понять такое отношение могут многие, но лишь немногим оно покажется необходимым. Зачем же прилагать усилия? Часто такие люди всю жизнь сражаются с более сильным противником. Единственным оружием против такого соперника является моральный протест. Чувствуя свою слабость, они все время чутко следят, насколько их уважают. Они воинственно защищают права личности и очень в этом заинтересованы. В мире, сотворенном такими склонностями и тревогами, реализуется любая, даже самая маловероятная возможность ущемления: "Он так на меня посмотрел, что только дурак не мог догадаться, что это значит". Другими словами, люди с такими склонностями и такой структурой мышления, всегда готовы "понять", что их хотели ущемить или унизить. Для них это вполне естественно.

Как правило, интересы и склонности невротика гарантируют последующее невротическое действие (которое, с объективной точки зрения, поддерживает невротический процесс) - и при этом оно кажется единственно возможным.28

Можно привести и другие примеры. При тщательном изучении видно, что обсессивную личность одолевают не только сомнения и тревоги; она прилагает массу усилий, чтобы создать основу для неуверенности или для уверенности - то есть для любого подходящего решения. Она ищет что-нибудь такое, чтобы сравнять счет. Ее склонности и модели мышления заставляют считать эту процедуру единственно надежной, а новый элемент сомнения - единственной вещью, которая может заинтересовать. Точно так же дело обстоит с параноиком: его не просто посещают страхи, подозрения и желание защититься; он занят активными поисками и не успокаивается до тех пор. пока не найдет новую опасность. Человек, вытесняющий из своего сознания то или иное содержание, не просто подвергается действию сил, препятствующих ясному воспоминанию, по и сам отстраняется от предложенных фактов, предпочитая поговорить о другом, не понимая, зачем быть "таким серьезным". И гак далее. С этой точки, зрения, невротик не просто страдает от невроза (как можно страдать от туберкулеза или холода), по и активно в нем участвует, ведет себя согласно правилам невроза, тем самым поддерживая характерное восприятие. Однако своим действиям и интересам невротик не видит серьезной альтернативы.

- 3 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _