Книги по эзотерике, книги по магии, тексты по психологии и философии бесплатно.

Александра Давид-Неэль - Мистики и маги Тибета.

- 32 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Среди членов секты Зен в Японии монахами практикуется групповая медитация в общем помещении, где специальный опытный наблюдатель, умеющий распознавать признаки усталости, подбадривает утомленных, оживляя в них энергию сильным ударом палки по плечу. Все испытавшие это средство единодушно утверждают, что получали при этом приятное ощущение нервной разрядки.

Вернувшись из своего необыкновенного путешествия, Карма Дорджи посмотрел вокруг себя: книги на полках, алтарь, очаг - ничего не изменилось, все было таким же, ставшим уже привычным за три года жизни в этой келье. Он встал и подошел к окну монастырь, долина, поросшие склоны гор - все выглядело обычно, буднично, и все-таки было совсем другим. Карма очень спокойно развел огонь. Когда дрова вспыхнули, он взял нож, отрезал свои длинные волосы налджорпа и бросил их в пламя. Потом приготовил чай, степенно поев, собрал немного провизии, взвалил котомку на плечи и вышел, старательно заперев за собой дверь "тсхамс кханга". В монастыре Дорджи направился к резиденции тюльку и, встретив по дороге слугу, попросил его сообщить ламе, что он уходит и благодарит ламу за его доброту к нему. Затем он удалился.

Дорджи отошел уже довольно далеко, когда услышал, что его кто-то зовет. За ним бежал один из монахов знатного происхождения из свиты ламы.

- Вас завет Кушог Римпотше, - сказал монах. Карма Дорджи вернулся.

- Вы нас покидаете? - вежливо осведомился лама. - Куда вы направляетесь?

- Поблагодарить моего гуру, - ответил Карма. Тюльку помолчал немного, а затем сказал печально:

- Вот уже больше шести месяцев, как мой уважаемый дядя покинул этот мир скорби.* (*"Покинуть мир скорби" (нья-ниен лес дес сонг) - почтительное выражение, означающее, что святой лама скончался, т.е. достиг нирваны.)

Карма Дорджи не произнес ни слова.

- Если вы хотите отправиться в его "рите", я дам вам лошадь, продолжал лама. - Это будет прощальный подарок покидающему меня гостю. В "рите" сейчас живет один из учеников Римпотше. Вы его там увидите.

Карма поблагодарил, но ничего не принял. Через несколько дней он снова увидел маленький домик, когда-то излучавший осенившее его голову сияние. Он вошел в комнату, где побывал только один раз, в день своего прихода в обитель, и долго лежал, распростершись, перед креслом ламы. Затем он провел ночь в медитации. Утром он распрощался с новым отшельником и тот передал ему принадлежавший покойнику-ламе зен: старый лама, умирая, распорядился отдать его Дорджи, когда он выйдет из своего "тсхамс кханга".

С этого времени Карма Дорджи бродил по стране, как и знаменитый аскет Милареспа, которым он восхищался и глубоко уважал. Когда я познакомилась с Дорджи, он был уже не молод, но, по-видимому, не собирался обосноваться где-нибудь постоянно.

Далеко не все тибетские анахореты начинают свое подвижничество столь необычным способом, как Карма Дорджи. Обстоятельства, сопровождавшие его вступление на путь духовного совершенствования, исключительны, - поэтому я и рассказала о них так подробно. Но история послушничества всех учеников гомтшенов почти всегда отличается какими-нибудь любопытными особенностями. Я многое о них слышала, а мой собственный, часто весьма суровый, опыт послушника в "Стране Снегов" заставляет меня верить, что многие из этих рассказов вполне соответствуют действительности.

Глава 6

Духовный спорт. - Бегуны "лунг-гом-па". - Как согреваться без огня среди снегов. - Послания, передаваемые "по воздуху"

Под общим названием "лунг-гом" тибетцы объединяют многочисленные упражнения, преследующие различные цели: одни - духовные достижения, другие - физические. Эти упражнения комбинируют концентрацию мысли с разнообразной дыхательной гимнастикой. Но название "лунг-гом" применяется преимущественно для обозначения особого вида полудуховной, полуфизической тренировки, развивающей сверхъестественные скорость и легкость движений. Знания "лунг-гом-па" удостаивается атлет, способный пробегать с необыкновенной быстротой большие дистанции, нигде не отдыхая и ничем не подкрепляясь в пути. Тибетцы любят рассказывать о "лунг-гом-па", и во многих древних преданиях можно найти примеры сверхъестественных пешеходных переходов, совершаемых со сказочной быстротой. В автобиографии Милареспы мы читаем о жившем у его учителя черной магии монахе, бегавшем быстрее лошади. Сам Милареспа гордился, что после соответствующей тренировки ему удалось совершить в несколько дней переход, обычно продолжающийся больше месяца. По словам Милареспы, в основе этой необыкновенной способности лежит умелое регулирование "внутреннего воздуха".

Следует отметить, что для подвигов "лунг-гом-па" нужна скорее необыкновенная выносливость, чем быстрота хода в течение определенного отрезка времени. Задача состоит не в пробеге с максимальной скоростью дистанции в 12-15 км, как в наших спортивных состязаниях, но, как уже говорилось выше, в безостановочных переходах в несколько сот километров равномерным, необычайно быстрым шагом.

Дополнительно к полученным понаслышке сведениям о методах тренировки "лунг-гом-па", мне довелось видеть несколько из них в действии. Очевидно, хотя большинство монахов и выполняют упражнения системы "лонг-гом-па", все же очень немногие из них достигают желаемых результатов, и настоящие "лунг-гом-па" встречаются очень редко.

Моя первая встреча с "лунг-гом-па" произошла в пустыне трав на севере Тибета. На склоне дня мы медленно ехали по обширному плато. Наши лошади шли шагом. Вдруг далеко впереди, немного левее тропы, я заметила крошечное черное пятнышко, при рассмотрении в бинокль оказавшееся человеком. Меня это очень удивило: в этом крае трудно кого-либо встретить. За десять дней мы не видели никого. Кроме того, одинокие пешеходы никогда не отваживаются странствовать по необъятным тибетским пустыням. Что это за человек? Один из слуг высказал предположение - путник, должно быть, отстал от купеческого каравана, спасаясь от напавших на него разбойников, и теперь заблудился в пустыне. Это было правдоподобно. Если дело действительно обстояло так, мы захватим беглеца с собой и довезем его по пути до стойбища пастухов или куда он попросит. Продолжая смотреть в бинокль, я заметила, что человек передвигается удивительно быстро и какой-то очень странной поступью. Хотя вначале мои слуги могли различить только двигающуюся в траве черную точку, очень быстро они тоже увидели, с какой необычайной скоростью эта точка перемещалась. Я передала им бинокль. Один из них, посмотрев в него в течение нескольких минут, пробормотал: По-видимому, это лама лунг-гом-па.

Слово "лунг-гом-па" сразу пробудило во мне любопытство. До сих пор мне еще никогда не удавалось видеть настоящего "лунг-гом-па", совершающего один из невероятных переходов, о которых столько рассказывают в Тибете. Неужели мне так повезло?

Человек приближался, и становилось все заметнее, как быстро он шел. Что мне следует предпринять, если это действительно "лунг-гом-па"? Мне хотелось рассмотреть его поближе, поговорить с ним, расспросить и даже сфотографировать... Желаний у меня было много. Но стоило мне только об этом заикнуться, как слуга, первый узнавший в путнике "лунг-гом-па", воскликнул:

- Почтенная госпожа, вы не остановите ламу и не заговорите с ним! Ведь он умер бы от этого. Этим ламам нельзя прерывать медитацию во время ходьбы. Если лама перестанет повторять магические формулы, вселившееся в него божество ускользает и, выходя раньше положенного срока, так сильно сотрясает тело ламы, что убивает его.

Предостережением, выраженным в подобной форме, пренебрегать не следовало, хотя по содержанию оно и казалось абсурдным. Из того, что мне было известно о явлении "лунг-гом", я могла предположить, что этот человек шел в состоянии транса. Значит, вполне вероятно, что если внезапно и насильственно вывести его из этого состояния, он, хотя и не умрет, но испытает мучительный нервный шок. В какой степени такое потрясение окажется опасным для его жизни, мне было неизвестно. Я не хотела делать ламу объектом эксперимента, может быть, жестокого, поскольку последствий я не могла предугадать. Мне помешала удовлетворить любопытство еще и другая причина. Тибетцы признали и приняли меня в свою семью в качестве женщины-ламы. Им было известно, что я исповедую буддизм, но они не могли уловить разницы между буддизмом ламаистским и моим чисто философским пониманием буддизма. Итак, если я желала пользоваться и впредь доверием и уважением, гарантируемыми мне монашеским облачением,* (*Я имела законное право на ношение монашеского одеяния и никогда не позволила бы себе воспользоваться им для маскарада. - Прим. авт.) приходилось соблюдать тибетские обычаи, и, особенно строго, обычаи религиозные. Необходимость эта создавала серьезные препятствия для проведения некоторых научных исследований, но этой ценой приходилось платить за проникновение в область еще более охраняемую, чем территория самого Тибета.

Я снова была вынуждена отказаться от научного анализа явления и ограничиться простым наблюдением удивительного путешественника.

Последний подошел к нам совсем близко. Уже можно было отчетливо различить его бесстрастное лицо с широкого открытыми глазами, устремленными ввысь на какую-то точку в пространстве. Нельзя было сказать, что лама бежал, казалось, будто при каждом шаге он воспарял в воздух и двигался скачками, как упругий мяч. На нем было обычное монашеское одеяние и тога - и то, и другое порядком потрепанное. Левой рукой, наполовину скрытой тканью одежды, он держался за складки тоги; в правой был зажат ритуальный кинжал "пурба". Монах на ходу слегка заносил вперед правую руку с кинжалом, ритмически соразмеряя шаг, и казалось, будто он острием высоко поднятого ножа касался земли и опирался на кинжал, как на тросточку. Слуги сошли с лошадей и, когда лама проходил мимо, распростерлись на земле. Но он не остановился и, очевидно, совсем нас не заметил.

Я начала уже сожалеть о своей сдержанности, мне хотелось продолжить наблюдения за "лунг-гом-па". Решив, что согласие не останавливать путника - вполне достаточное свидетельство моего уважения к обычаям страны, я приказала слугам снова сесть на лошадей и следовать за ламой, успевшим между тем отойти довольно далеко. Не пытаясь его догонять, мы старались только, чтобы расстояние между нами не увеличивалось и, благодаря нашим биноклям, мы с сыном не теряли его из виду. Не различая больше лица ламы, мы все же отмечали удивительную легкость и ритмичность его упругого шага, размеренного, словно движения часового маятника. Так мы проехали вслед за ним около трех километров. Но тут "лунг-гом-па" сошел с тропы, взобрался по крутому склону и исчез в извилинах окаймлявшего плато горного хребта. По таким откосам всадники за ним следовать не могли, и нашим наблюдениям поневоле был положен конец. Мы повернули назад.

Сознавал ли лама, что его преследовали? Хотя мы держались от него на почтительном расстоянии, всякий нормальный человек должен был бы услышать за собой стук лошадиных копыт. Но я уже говорила: "лунггом-па" был, по-видимому, в состоянии транса, и именно поэтому нельзя было с уверенностью определить притворился ли он, будто нас не видел, и взобрался на гору, желая избавиться от нашего назойливого присутствия, или же действительно не знал, что за ним следят и изменил направление в соответствии с намеченным маршрутом.

- 32 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _