Книги по эзотерике, книги по магии, тексты по психологии и философии бесплатно.

Александра Давид-Неэль - Мистики и маги Тибета.

- 26 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Они ничего не хотели слышать. Лама приходил, и я его видела, ему не удалось схватить "пурба", и по праву более сильного я стала законной обладательницей кинжала... Сознаюсь, меня нетрудно было убедить.

"Чудотворный труп"

Определенный и довольно многочисленный класс тибетских мистиков предается заклинаниям и зловещим обрядам, отводя в них значительную роль трупам. Рядовой колдун видит в обрядах только средство добиться оккультного могущества. Но другие, более просвещенные, усматривают в них либо страшное наставление, преподанное в виде символов и притч, либо своеобразный метод духовного совершенствования. Нельзя сомневаться, к тому же, что во всех рассказах о колдунах вымысел занимает гораздо больше места, чем действительные события. Желающие найти скрытую в легендах мысль должны толковать их в свете учения индуистского тантризма или доктрин Бонпо. Подобное исследование предмет сугубо специальный и обширный, и заниматься им в пределах данной книги не представляется возможным. Все-таки я хочу здесь отметить некоторые известные мне факты, отличающиеся особенным своеобразием.

Это имело место не так давно, мне рассказал о нем в Черку через несколько лет после смерти одного действующего лица человек, знавший его лично.

Лама Чогс Тсанг, о котором пойдет речь, был настоятелем монастыря Миниагпар лхаканг, расположенного неподалеку от Татшиенлу. Чогс Тсанг - автор ряда пророчеств, относящихся к событиям, назревавшим в Тибете, в Китае и даже во всем мире. Чогс Тсанг слыл чудаком и очень любил выпить. Он долго жил при тибетском владыке княжества Татшиенлу, носившем титул "Гиалпо" (король). Однажды во время непринужденной беседы с королем, выпивая в обществе его величества, лама вдруг попросил отдать ему в жены сестру начальника королевской конюшни. Присутствовавший при этом королевский конюший отказал наотрез. Тогда Чогс Тсанг пришел в неописуемую ярость, швырнул изо всех сил об пол и вдребезги разбил драгоценную нефритовую чашу с вином, и заявил: "Во искупление своего отказа конюший умрет через два дня". Владыка не поверил. Его конюший был молод и находился в добром здравии. Ничто не предвещало его смерти. - Будет так, как я сказал, подтвердил лама. И действительно, через два дня молодой человек скончался. Скоро и родственники девушки перепугались и поспешили предложить ее руку разгневанному ламе, но тот отказался.

- Она могла мне понадобиться для цели, важной для очень многих, теперь эта причина отпала, а женщина мне не нужна!

Рассказанная история напоминает легенду о Дугпа Кунлегсе, приведенную мной в первой главе. Эта тема пользуется большой популярностью в Тибете.

Вот другой эпизод: как-то вечером лама Чогс Тсанг неожиданно позвал своего слугу. - Седлай лошадей, - приказал он, - мы уезжаем.

Слуга возразил: "Наступает ночь, и лучше было бы отложить поездку до утра". Но хозяин не дал ему договорить.

- Не рассуждай и делай, что приказано, - сказал он.

Господин и слуга поскакали в кромешной тьме и вскоре оказались недалеко от реки. Соскочив с лошадей, они направились к берегу. Ночь была темная, но одно место сияло на черной воде, словно освещенное лучами солнца, и в этом светлом пятне плыл, поднимаясь против течения, труп. Через несколько мгновений он подплыл совсем близко к Чогс Тсангу и его спутнику.

- Достань нож, отрежь от мертвеца кусок мяса и ешь, лаконично приказал лама. И добавил: в Индии у меня есть друг. Он каждый год в эту пору присылает мне угощение.

С этими словами лама начал есть мясо утопленника. Перепуганный слуга тоже отрезал кусочек от трупа, но, не в силах поднести его ко рту, спрятал в свой амбаг (карман, образуемый на груди складками широкой тибетской одежды, стянутой поясом). Затем путники отправились в обратный путь. На рассвете они вернулись в монастырь. Тогда лама сказал слуге:

- Я хотел разделить с тобой высокую милость и благие плоды мистической трапезы, но ты их недостоин. Вот почему ты не посмел съесть отрезанный тобой кусок, а спрятал его в своей одежде.

Тут слуга, досадуя на свою трусость, сунул руку за пазуху с намерением достать и съесть свою порцию, но ничего там не нашел.

Мясо утопленника исчезло. Это совершенно неправдоподобное происшествие я хочу проиллюстрировать кое-какими откровениями. Меня посвятили в них, правда, несколько неохотно и сдержанно, некоторые анахореты секты "Дзогтшен". По их словам, есть на свете люди, достигающие очень высокой степени духовного совершенства. Они превращают субстанцию своего тела в другую, по своей природе более утонченную и обладающую свойствами, совершенно чуждыми нашей грубой плоти. При этом большинство из нас не ощущают этих изменений. Тот, кто проглотит кусочек такой преображенной плоти, познает экстаз, приобщится к высшему знанию и приобретет сверхчеловеческие способности. Один из анахоретов добавил, что иногда люди опознают святого и тогда просят, чтобы он сообщил им о дне своей кончины и дал им таким образом возможность вкусить его драгоценного тела. Кто знает, всегда ли жаждущие этого натуралистического причастия достаточно терпеливы, чтобы дожидаться естественной смерти источника благодати, не толкнет ли их пылкое стремлением к духовному совершенствованию на попытку приблизить торжественный момент? Один из моих собеседников говорил об этом почти как о чем-то само собой разумеющемся, с той, впрочем, оговоркой, что происходит это с согласия жертвы.

Танцующий мертвец

Другой мрачный обряд, описываемый колдунами "нгагпа", известен под названием "ро-ланг" - "труп, который встает". Из древних манускриптов явствует, что до распространения буддизма в Тибете жрецы "Бонпо" часто придерживались этого ритуала во время заупокойных церемоний. Во всяком случае, резкое движение, которое делает мертвец во время этого обряда, нельзя сравнить с отвратительными явлениями, описанными тибетскими оккультистами. Нужно сказать, что они совершенно чужды не только буддизму, но и официальному ламаизму.

Существует много разновидностей "ро-ланг"; их ни в коем случае нельзя смешивать с ритуальной церемонией "возрождения"; посредством последней дух какого-нибудь существа принудительно переходит в мертвеца и его "оживляет". Между тем, это уже не сам мертвец, который ожил, но дух другого в оболочке тела усопшего.

Один "нгагпа", по его уверениям сам совершавший обряд, запирается один на один с трупом в тесной комнате. Он должен оживить мертвеца, распростершись на нем, прижав рот ко рту и беспрерывно повторяя одну и ту же формулу, ни на миг не отвлекаясь никакой посторонней мыслью. Через несколько мгновений труп начинает шевелиться. Он приподнимается и старается избавиться от колдуна. Тогда последний должен крепко обнять мертвеца и замереть, тесно прижавшись к нему. Труп шевелится все сильнее и сильнее. Он прыгает, делая немыслимые скачки, и обнимающий его человек скачет вместе с ним, не отрывая рта от его губ. В конце концов кончик языка трупа слегка высовывается. Это критический момент. Колдун должен вцепиться в этот язык зубами и вырвать его. Труп тотчас же снова окостеневает, а язык его тщательно высушивается и хранится колдуном в качестве его могущественного магического талисмана. "Нгагпа" удивительно ярко изобразил постепенное оживление трупа, первый вспыхнувший в остекленевших глазах взгляд, трепет тела, переходящий в такие резкие движения, что колдун уже не в состоянии справиться и должен собрать все силы, чтобы от него не оторваться. Он живописал прикосновение языка трупа к его губам, когда стало ясно роковой момент настал, и нужно победить во что бы то ни стало, если он не хочет стать жертвой мертвеца.

Не была ли эта фантастическая борьба только воображением, галлюцинацией? К ним тибетские мистики весьма предрасположены и намеренно создают для них благоприятные условия. Я была преисполнена сомнений и пожелала видеть "язык". Чародей продемонстрировал нечто черноватое и заскорузлое, может быть, когда-то бывшее языком, но точно определить это было невозможно. Что бы это ни было, но множество тибетцев совершенно убеждено в реальности ритуальной процедуры "ро-ланг".

Я неожиданно выступаю в роли колдуна и навожу ужас на вора-вольнодумца

Тибетские колдуны, к счастью, пользуются и менее отвратительными методами ворожбы. Мне самой не раз приходилось прибегать к ним либо из любезности к гостеприимным хозяевам, либо в личных целях. Приведу один из таких случаев. Я до сих пор вспоминаю о нем с улыбкой.

Происшествие это относится ко времени, когда нас задержали под Шобандо, не позволив продолжить путь на Салуэн, и мне пришлось повернуть вспять, пойти в направлении китайского Туркестана и снова пересечь всю обширную территорию по пустыни трав с юга на север. Мой маленький караван состоял из Ионгдена, трех слуг - Тсеринга, Иеше Уанду, Сенама - и китайского мусульманина-солдата, возвращающегося на родину с женой-тибеткой и маленьким сыном.

Однажды Ионгден, женщина и я занялись сбором трав и сильно отстали. Солнце уже садилось. Нужно было скорее догнать своих и выбрать место для ночлега. Мы сели на лошадей и поехали шагом, наслаждаясь безмятежным покоем предвечернего часа. Мы въехали в узкое ущелье, и вдруг я заметила слева в ложбине троих неизвестных с ружьями через плечо. Незнакомцы безмолвно скрылись за ближайшим холмом. Было совершенно ясно, с кем мы встретились. В этой местности тибетцы никогда не пропускают ни одного путника без вежливого приветствия "Огие, огие, огие" ("вы потрудились") и не задав ему вопросов, откуда он идет и куда направляется. Эти молчаливые субъекты, притаившиеся недалеко от проезжей тропы, выжидали удобного момента, чтобы напасть на нас. Делая вид, будто они меня нисколько не интересуют и удостоверившись, что спрятанный под моим широким одеянием револьвер у меня под рукой, я придержала лошадь и, когда жена солдата поравнялась со мной, прошептала:

- Вы их видели?

- Да, это разбойники, - ответила женщина тихо, но совершенно спокойно. Истинную дочь Тибета подобная встреча не могла вывести из равновесия. Притворившись заинтересованной каким-то растением на скале, я подозвала Ионгдена им полюбоваться и спросила:

- Вы видели людей слева от вас?

-Нет.

- Трое вооруженных людей, вероятно, воры. Женщина тоже их видела. Держите револьвер наготове. Мы доедем шагом до поворота тропы, и как только скроемся из вида, пустим лошадей во весь опор. Нужно поскорее нагнать наших. Может быть, разбойников не трое, а целая шайка.

На этот раз я говорила по-английски и не боялась, что меня услышат - тибетцы не могли меня понять. У нас были хорошие лошади, мы скакали быстро. Но... Что случилось? Вдали перед нами раздался выстрел. Мы подняли коней. В высокой траве на берегу речки показался лагерь. Все выглядело очень мирно. Не сходя с лошади, я прежде всего спросила:

- Вы не встретили по дороге троих мужчин?

Никто никого не видел.

- Что это был за выстрел? Мои люди смутились.

- Это я стрелял, убил зайца, - признался солдат, у нас вышло все мясо, а моя жена совсем ослабла.

- 26 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _