Книги по эзотерике, книги по магии, тексты по психологии и философии бесплатно.

Александра Давид-Неэль - Мистики и маги Тибета.

- 11 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Среди многочисленных примеров свойственного Тибету парадоксального своеобразия всегда поражало спокойное мужество тибетских женщин. Немногие из их европейских или американских сестер отважились бы жить в безлюдной пустыне маленькими группами по четыре, по пяти подруг или же в полном одиночестве. Очень немногие также согласились бы отправиться в путешествие на долгие месяцы, даже годы, по высокогорной пустынной стране, где можно встретить разбойников и хищных зверей. В этом именно и выражается своеобразие характера тибеток. Ведь они прекрасно отдают себе отчет во всех реально существующих опасностях, присоединяя к ним страх перед воображаемыми легионами злых духов, принимающих тысячи необычайных личин, вплоть до демонического кустарника, растущего на краю пропасти и хватающего путников своими колючими ветвями, увлекая их в бездну. Невзирая на доводы, вполне достаточные, чтобы удерживать женщин дома в селении, во многих местах Тибета можно встретить монахинь, живущих общинами, по меньшей мере, в двенадцать человек в дальних монастырях, иногда расположенных на большой высоте и отрезанным от мира снегами в течение восьми месяцев в году.

Другие же женщины живут отшельниками в пещерах, а многочисленные паломницы со скудными припасами за спиной путешествуют по всему необъятному Тибету.

Во время посещения "Лхакхангов" (обители богов, где хранятся их изображения), еще уцелевших среди развалин монастырских зданий, я набрела на один Лхакганг с коллекцией маленьких статуэток из раскрашенной глины. Эти статуэтки изображали ряд последовательных видений, окружающих бредущий через Бардо дух умершего. Над ними в позе Будды, погруженного в медитацию, восседал Дорджи Шанг, обнаженный, с телом голубого цвета, символизирующим пространство, т.е. на языке мистиков - Пустоту. Одна из монахинь удивила меня, объяснив значение статуэтки.

- Все они ничто, - сказала она мне, указывая на изображения фантастических существ, - мысль вызывает их из небытия, и мысль может заставить их снова раствориться в нем.

- Как вы об этом узнали, - спросила я, нисколько не сомневаясь, что девушка дошла до такой премудрости не собственным умом.

- Мне сказал об этом мой лама, - ответила монахиня.

- Кто он, ваш лама?

- Гомтшен, который живет на берегу озера Мо-тетонг.

- Он когда-нибудь приходит сюда?

- Нет, никогда. Лама Шортен Нйима живет в Транглунге.

- Он тоже гомтшен?

- Нет, он "нгагпа" (маг). Он живет с семьей. Он очень богат и совершает всякие чудеса.

- Какие чудеса?

- Он может вызвать дождь и бурю. Он исцеляет людей и животных или насылает на них болезни даже на расстоянии. И потом, послушайте, что он сделал несколько лет тому назад: - Было время жатвы, и лама приказал убрать и засыпать в амбар его зерно (услуга, во многих случаях бывающая обязанностью). Многие селяне ответили: они, разумеется, уберут урожай ламы, но сначала справятся со своими собственным. Погода стояла изменчивая, и они опасались града, часто выпадающего в это время года. Вместо того чтобы попросить ламу защитить их поля от непогоды, пока они будут убирать его поле, многие заупрямились и решили убрать свой ячмень в первую очередь. Тогда лама прибегнул к магии. Он совершил соответствующий обряд, призвал покровительствующих ему божеств и вдохнул жизнь в "торма".* (*Пироги из теста конической или пирамидальной формы, употребляемые в мистических и магических обрядах. - Прим. авт.) Как только он закончил заклинания, "торма" взмыли вверх, полетели по воздуху как птицы, смерчем ворвались в дома ослушников и произвели в них настоящее опустошение. Но жилища селян, покорно работавших на полях ламы, остались в целости и сохранности - "торма" пролетели мимо них. С тех пор никто не осмеливается ослушаться ламу.

О, как мне хотелось побеседовать с этим чародеем, запускающим в пространство пироги-мстители. Я умирала от желания с ним познакомиться. От Шортен Нйима до Транглунга было недалеко. Монашка говорила, туда можно добраться пешком за один день... Но этот однодневный переход пролегал по запретной территории. Я только что во второй раз нарушила ее границы. Стоит ли еще рисковать и показываться в деревне? Не подвергаю ли я себя опасности изгнания из Сиккима? О том, чтобы отправиться в настоящее путешествие по Тибету, не могло быть и речи. Я к нему была совсем не подготовлена, и так как речь шла о мимолетном знакомстве с колдуном, я рассудила: не стоит ставить из-за него под угрозу продолжение моих занятий тибетским языком в Гималаях. Одарив монахинь и попросив передать от меня подарок ламе из Транглунга, я отправилась в обратный путь. В будущем мое желание исполнилось. Через два года я познакомилась с ламой и несколько раз гостила у него в Транглунге.

Наступила осень. Снег завалил перевалы. Ночевать в палатке стало мучением. Я перешла границу в обратном направлении и с удовольствием остановилась на отдых в доме, где в камине так весело горит огонь. Дом этот был одним из бунгало, построенных британской администрацией для иностранных путешественников. Такие дома можно встретить на всех дорогах Индии и смежных в ней стран, находящихся под контролем англичан. Благодаря этим бунгало, стали возможны путешествия, прежде требовавшие снаряжения настоящих экспедиций. Бунгало Тхангу построено в красивом и очень пустынном месте, окруженном лесами, на высоте 3600 м над уровнем моря и на тридцать километров к югу от тибетской территории. Мне было там хорошо. Я задерживалась, не желая торопиться с возвращением в Гангток или Поданг. У тамошних лам мне уже нечему было учиться. В мирное время я, может быть, уехала бы в Китай или в Японию, но из-за войны, разразившейся в Европе в момент моего отъезда в Шортен Нйима, морские путешествия стали опасными: подводные лодки бороздили океан. Я раздумывала, где бы мне провести зиму, как вдруг через несколько дней по приезде в Тхангу, узнала, что гомтшен из Латшена сейчас живет в своем убежище на расстоянии полуденного перехода от бунгало. Я сейчас же решила его навестить. Экскурсия обещала быть интересной. Мне очень хотелось посмотреть, что это за пещера, именуемая гомтшеном "Ясный свет", и как он в ней живет.

Отправляясь в Шортен Нйима, я отослала свою лошадь и путешествовала на спине яка, рассчитывая нанять лошадь в Латшене на обратном пути в Гангток. Видя меня в затруднении, сторож бунгало предложил собственную лошадь. "У нее верная поступь, уверял он, - и она легко взберется по нехоженой, очень крутой тропе, ведущей к пещере гомтшена". Я согласилась и на следующий день сидела на маленькой лошади рыжей масти. Лошадям полагаются удила и уздечка, но у яков их не бывает. Когда на них ездят верхом, руки остаются свободными. Я к этому уже привыкла и, погрузившись в свои мысли, стала надевать перчатки. Но я села на лошадь первый раз и совсем не знала ее норова. Мне следовало держать уздечку, о чем я совершенно забыла. Между тем, лошадка оказалась норовистой. Пока я предавалась мечтам, она вдруг уперлась передними копытами в землю и подкинула зад к облакам. Результат не замедлил сказаться. Взлетев на воздух, я приземлилась на обочине тропы, к счастью поросшей густой травой, и от сильного удара потеряла сознание. Придя в себя, я почувствовала резкую боль в пояснице и не в силах была выпрямиться. Рыжая лошаденка после своего антраша замерла на месте, смирная, точно ягненок. Повернув голову в мою сторону, она с интересом наблюдала, как столпившиеся вокруг меня люди несли меня обратно в дом. Мои упреки глубоко огорчили сторожа бунгало.

- Никогда, - сокрушался он, - за этой лошадью не замечали ничего плохого. Уверяю вас, она совсем не норовистая. Разве посмел бы я предложить ее вам, если бы не был в ней уверен? Я езжу на ней уже несколько лет. Вы сами увидите, я сейчас дам ей немного поразмяться.

Я видела через окно коварную лошадь. Она стояла неподвижно все в той же позе - настоящее воплощение кротости. Хозяин подошел к ней, что-то ей сказал, вставил ногу в стремя, и взлетел ... но совсем не в седло, как собирался, а в воздух, куда его послало новое сальто смирной лошадки. Ему не так повезло, как мне. Бедняга упал прямо на камни. Все бросились к нему. Он сильно расшиб голову и обливался кровью, но кости были целы.

- Никогда, никогда эта лошадь ничего подобного не выкидывала, повторял он вперемежку со стонами, пока его уносили в дом.

- Поразительно, - подумала я, беспомощно распростершись на постели. Пока я размышляла о диковинных выходках смирного животного, явился мой повар.

- О, преподобная госпожа, - обратился он ко мне, - тут что-то не так. Я расспросил слугу сторожа: это правда - его лошадь всегда была очень спокойной. Должно быть, во всем виноват гомтшен. Вокруг него кишат демоны... Не ездите к нему... С вами случится несчастье. Возвращайтесь в Гангток. Если вы не можете ехать верхом, я отыщу для вас носилки.

Пришел другой слуга. Он зажег ароматические палочки и светильники на алтаре. Ионгден,* (*Тибетский мальчик, лама, приемный сын автора. - Прим. ред.) которому было тогда только пятнадцать лет, забился в угол и заливался горькими слезами. Этот спектакль придавал мне вид умирающей. Я рассмеялась:

- Перестаньте, - сказала я, - я еще не умерла. Демоны тут ни при чем. Гомтшен не злой человек, почему же вы его боитесь? Пообедаем пораньше, а потом все ляжем спать. Завтра увидим, что нам делать.

Два дня спустя, гомтшен, узнавший о моем приключении, прислал мне для путешествия к нему черную кобылу.

Переход был совершен без происшествий. Козьими тропами, петлявшими по заросшим лесом откосам, мы въехали на красивую поляну у подножья почти отвесного обнаженного склона, увенчанного изрезанным гребнем почти черных скал. Немного ниже кромки гребня развевались флажки, указывающие местоположение пещер отшельника.

Лама спустился навстречу до половины склона, чтобы приветствовать меня в своих владениях и затем проводил - но не к себе, а в другую обитель, расположенную по извилистой тропинке примерно на километр ниже его собственной. Он приказал принести большой котелок чая, приправленного маслом, и разжечь на земле в центре комнаты костер. Но слово "комната" может дать неправильное представление о предложенном мне помещении. Необходимо дать разъяснения. Речь идет не о доме, не о хижине, но о небольшой пещере, закрытой стеной из каменной кладки. В этой стене вместо окон было проделано два отверстия, каждое 20 см. Несколько досок, грубо обтесанных топором и связанных друг с другом полосками мягкой коры, служили дверью. Ничем не защищенные "окна" зияли в пустоту.

Стемнело почти сразу после нашего прибытия в обитель. Мои мальчики приготовили мне постель, расстелив одеяла прямо на голом камне, и гомтшен увел их на ночлег в хижину, по его словам примыкающую к его жилищу. Оставшись одна, я вышла из пещеры. Ночь была безлунной. Во мраке только белесая масса ледника в конце долины проступала из непроглядной тьмы, да устремлялись в звездное небо черные пики над головой. Внизу раскинулась кромешная тьма, из недр ее доносился рокот далекого потока. Тропинка, такая узкая, что на ней едва умещались ноги, вилась по самому краю обрыва над пропастью. Я не отважилась отойти от пещеры в темноте. Пришлось отложить знакомство с окрестностями до завтра. Я вернулась и легла. Не успела я завернуться в одеяло, как пламя моего фонаря вспыхнуло и погасло. Слуги забыли наполнить резервуар керосином. Я не нашла спичек под рукой и, не привыкнув еще к конфигурации своего доисторического логова, не смела двинуться, боясь расшибиться об острые камни. Пронизывающий ветер дул в "окно" и дверные щели. Звезда смотрела на меня через амбразуру напротив моего ложа.

- 11 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _