Книги по эзотерике, книги по магии, тексты по психологии и философии бесплатно.

Монро Роберт - Далекие путешествия

- 4 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вот еще одна занятная история. Как-то раз моя компания получила заказ на создание сети кабельного телевидения в Шарлоттсвилле, штат Вирджиния. Нам нужно было установить на вершине одного загородною холма принимающую антенну.

Владельцем пригорка был Рой - невысокий, лысоватый и энергичный человек с яркими голубыми глазами, обладавший сухим и утонченным чувством юмора. Многолетний труд в разбитом на вершине холма саду на двадцать тысяч деревьев отпечатал на его морщинистом лице не сходящий загар. Он был настоящим шотландцем и вел переговоры с искусной небрежностью, но, в конце концов, мы заключили весьма разумную и честную сделку. И, помимо прочего, стали друзьями.

Однажды в пятницу, после обеда, он подмигнул мне и спросил: - В карты играешь?

Меня переполнили старые, знакомые чувства: - Во что именно?

- Ну, - сказал он, - некоторые не считают это покером, потому что мы ввели в правила кое-какие изменения, но так играть намного веселее. Ставка десять-двадцать центов, так что состояния на этом не сделаешь. Но пятницам мы собираемся вечерком в доме одного приятеля. Недостаток только один: никакой выпивки. Это самая старинная традиция игры в покер в Шарлоттсвилле, она не нарушалась уже лет семьдесят, - а это очень большой срок, поверь мне. Если хочешь поиграть, я заеду за тобой куда угодно около половины восьмого. Репетиция хора тебе понравится.

- Репетиция хора? - непонимающе переспросил я.

- Так говорят у нас в Вирджинии, - усмехнулся он. - Некоторые сомневаются, что это занятие законно. Мы слышали о том, как людей арестовали за организацию азартных игр. Разумеется, у нас никто не пытается на этом нажиться.

- Не сомневаюсь, - улыбнулся я. - Договорились. В половине восьмого отправляемся на "репетицию".

Я стал регулярным участником "хоровых занятий". Конечно, мне не удавалось приходить каждую пятницу, но я бывал там по меньшей мере дважды в месяц. Эти собрания стали приятным отдыхом после повседневных хлопот, связанных с кабельным телевидением. В играх участвовали деловые люди, большинство из которых прожили в Шарлоттсвилле всю свою жизнь.

Они не подозревали о проводимых мной исследованиях и прочих странных занятиях. К тому времени моя первая книга уже вышла, но они ее не читали, а я сам ничего не рассказывал. Думаю, и теперь лишь один-двое из них могли что-то слышать о том, чем я занимаюсь.

Первые признаки того, что в наши карточные репетиции хора вовлечены какие-то необычные факторы, проявились примерно через два года, когда мы вшестером собрались за партией в семикарточный стад. Сдача прошла как обычно. У меня в руке скрывались тройка и четверка треф, а в числе моих карт, оставшихся открытыми для противников, были пятерка и семерка треф. Торговля шла довольно напряженно: повсюду на столе виднелись пары, в том числе и пара тузов среди открытых карт Роя. Хотя статистическая вероятность была не на моей стороне, я не спасовал, и внес свою ставку, надеясь прикупить "малый стрит" или "масть".

Наконец каждый из нас получил седьмую карту, лежащую рубашкой вверх. Я не стал смотреть на свой прикуп, так как почему-то без сомнения понял, что передо мной шестерка треф. Ощущение было очень странным, я просто "знал" это.

- Рой, - сказал я, указывая на лежащую карту, к которой даже не прикоснулся. - Это шестерка треф, а у меня "флеш-рояль". Он бьет твою четверку тузов.

Рой посмотрел на карту и вновь взглянул на меня с озорной усмешкой. Он уже успел посмотреть свои карты и знал, что у него четверка тузов: - Я ставлю пять. Не верю, что это шестерка треф.

Я потянулся к стопке фишек и сказал: - Это шестерка треф, Рой.

Он улыбнулся и вскрыл: - Что ж, давай посмотрим Я перевернул карту. Это была шестерка треф. Рой опять усмехнулся: - Тебе не побить моих тузов. - Он вскрыл свою руку и показал четверку тузов, которая била карты всех остальных участников игры. - Ставлю еще пять: у тебя в руке нет тройки и четверки треф.

Я рассмеялся: - Рой, мне не нужны твои деньги.

- Моих тузов побьет только "флеш-рояль". - С этими словами он придвинул к кону еще одну сгонку фишек. - Я не думаю, что у тебя "флеш". Тебе каким-то чудом удалось угадать эту шестерку треф, но лучше остановись, пока ты еще не в проигрыше.

- Мне не нужна твоя пятерка, Рой, - сказал я, выложил на стол тройку и четверку и показал всем трефовый "флеш". Рой посмотрел на выложенные карты и буркнул: - Поразительно!

Мы перешли к новому кругу, теперь карты сдавал Рой, а мое ощущение "знания" сохранялось, оно было очень острым. Теперь я не смотрел даже в те карты, которые оставались в моей руке, и не были видны остальным. Среди четырех карт, лежавших на столе открытыми, были червовые пятерка и семерка. Я уже знал. Могу сказать только это: я просто знал.

- Рой, - сказал я. - Видишь червовые пятерку и семерку?

Рой кивнул. На этот раз тузов у него не было.

- Так вот, - продолжил я. - Последней картой, которую ты мне сдашь, будет червовая шестерка, и у меня получится "флеш-рояль" в червах. Кстати, ты обратил внимание на то, что я еще не видел карт в своей руке?

Рой снова кивнул. Он был наблюдательным и к тому же сам сдавал карты. Остальные игроки пристально смотрели на нас и не сомневались в том, что я проиграю. Рой был прекрасным игроком.

Последняя карта легла передо мной рубашкой вверх. Прежде чем я поднял ее, Рой заявил: - Вот пятерка. Я не верю, что это шестерка черв. Впрочем, к чему мелочиться?

Ставлю десятку. - И он положил на кон еще одну стопку фишек.

- Мне не нужны твои деньги, Рой, - улыбаясь, сказал я.

- Ты их у меня не отбираешь, а я их тебе еще не подарил, - возразил он. - Прикупай.

Я взял карту.

- Теперь переверни, - потребовал он. Я перевернул: червовая шестерка. Рой уставился на меня с нескрываемым изумлением. Он сам сдавал карты. С его точки зрения, любое мошенничество было попросту исключено.

- Более того, - сказал я. - Эти две карты, которых я еще не смотрел, - тройка и четверка черв.

Рой перевел взгляд на меня: - Мне не нужны твои деньги. Рой, - самым обыденным тоном повторил я и перевернул обе закрытые карты. Тройка и четверка черв.

Рой пялился на лежащий перед ним "флеш-рояль" - такой же, как и на прошлом круге, но в другой масти: - Временами мне кажется, что ты - самый везучий парень из всех, кого я знаю.

Остальные единодушно согласились.

Об этих случаях "везенья" говорили несколько месяцев. Вероятность того, что в карточной игре на шесть участников один и тот же игрок два раза подряд соберет "флеш-рояль" на одинаковых, за исключением масти, картах, составляет примерно один к шести миллионам. Как это могло случиться? Не знаю. Откуда мне было известно, какие карты я получил? Я просто знал это. Подозреваю, что на таких сдачах многие азартные игроки зарабатывали огромные деньги, - а многие, напротив, теряли целые состояния, когда ощущение "знания" их подводило.

2. HEMI-SYNC И МНОГОЕ ДРУГОЕ

После издания "Путешествий вне тела" мы получили поразительно много вопросов и сведений, а также встретили мощную поддержку со стороны совершенно неожиданных источников. Книга предназначалась для обычных людей, но вызвала большой интерес в научных и академических кругах. Наша лаборатория в Вирджинии, расположенная к западу от Шарлоттсвилля, открывалась на сугубо добровольных началах. Мы назвали ее Исследовательской лабораторией Уислфилда, но позже она превратилась в Институт Прикладных Наук, или Институт Монро. Использование моего имени не имеет ничего общего с манией величия, просто это стало самым удобным способом подыскать узнаваемое официальное название, ведь "прикладные науки" - понятие слишком обобщенное. Мы не сомневались в том, что ВТП можно исследовать на уровне, вполне сравнимом с общими достижениями западной науки, а лучшей услугой, какую мы только можем оказать людям, станет практическое приложение любых открытий и полученных данных.

В то время лаборатория представляла собой одноэтажное здание, сооруженное по специальному проекту. Оно включало в себя два кабинета, комнату отдыха и исследовательское крыло. В этом крыле размещались аппаратная (или пункт управления), три изолированные кабины и зал совещаний. Три кабинки независимо друг от друга соединялись с пунктом управления, который обеспечивал физиологические наблюдения за испытуемыми, а также подачу разнообразных звуковых и электромагнитных сигналов, призванных вызывать реакцию у добровольцев в кабинках.

В каждой кабине находилась постель с подогреваемым водным матрацем, необходимая для того, чтобы в сочетании с полной темнотой обеспечить испытуемому все удобства. Кроме того, из аппаратной можно было управлять прочими условиями: акустикой, температурой и качеством воздуха. К испытуемому можно было присоединять датчики, чтобы те передавали в пункт управления широкий спектр физиологических показателей, в том числе восьмиполосную ЭЭГ (электроэнцефалограмму), ГКР (гальванические кожные рефлексы, то есть характеристики мышечного тонуса), частоту пульса и электрическое напряжение в организме. После первых исследований мы научились определять большую часть необходимых показателей исключительно по изменениям в электрическом напряжении тела.

Помимо тех участников опытов, которые приезжали из города, у нас были и местные добровольцы: несколько докторов медицины, врач, инженер-специалист по электротехнике, психиатры и сотрудники социальных служб, а также прошедшие отбор друзья и члены семей. Большая часть опытов проводилась по вечерам и в выходные дни, так как у каждого была своя работа. Оглядываясь назад, можно утверждать, что добровольная работа, которой эта группа отдавала огромную часть своего свободного времени, стала важнейшим фактором того, что изучение явления начало развиваться в новых условиях. Я всегда буду испытывать благодарность к этим людям. Позволить облепить себя датчиками, часами лежать в темной кабинке, а затем описывать субъективные ощущения, возникавшие во время разнообразных экспериментов (позже эти рассказы сверялись с показаниями приборов в аппаратной и сводились к недвусмысленным выводам) - для всего этого требовались огромное терпение и преданность делу.

Основной темой наших опытов стало, прежде всего, продолжение исследований сна, начатых еще в Нью-Йорке. К первым значительным результатам нас привела необходимость найти решение одной проблемы. Поскольку большая часть рассказов о внетелесных состояниях, в том числе и мои личные переживания, тесно связаны со сном, мы были твердо убеждены, что многие ответы можно найти именно в этой области. Однако подавляющее число испытуемых появлялось в лаборатории поздно, уже после ужина; немалое время уходило на подключение датчиков, и после этого человек либо уже уставал и засыпал прямо в кабине, либо оставался слишком возбужденным, не мог расслабиться и отмечать тонкие изменения в субъективных ощущениях. Нам не удалось решить проблему управления состоянием испытуемого с помощью лекарственных препаратов, и потому мы принялись искать решение в рамках собственной системы отсчета.

- 4 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _