Книги по эзотерике, книги по магии, тексты по психологии и философии бесплатно.

Петров Аркадий - Сотворение мира. Том 1. Спаси себя.

- 68 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

И ещё один урок в связи с катастрофой "Курска". Его усвоили многие, в том числе военные, политики и учёные. Не все, разумеется. Мы стремительно уходим от эпохи СССР, когда "раньше думай о Родине, а потом о себе", когда "сегодня не личное главное, а сводки рабочего дня". Конечно, о Родине думать надо, но не в смысле служения государству, то есть царству кесаря, а с заботой о народе, каждой человеческой душе. Возродить в ней царство духа.

Какая впечатляющая разница между судьбами "Комсомольца", затонувшего более десяти лет назад, и "Курска"! Нынче гибель атомохода всколыхнула всё общество. А общество заставило и государство принять более человеческий облик, назвать погибших вслух и поимённо. Позаботиться о родственниках, подключить, наконец, зарубежную помощь. И кажется, это движение к духовности идёт не только в России, раз и в других странах отслужили панихиды по "Курску".

Эра, когда на планете царило насилие, заканчивается. В ближайшие годы обретение человечеством духовности пойдёт ещё более стремительными темпами.

Тринадцатая Московская международная книжная ярмарка собрала сотни участников, в том числе и около семидесяти зарубежных издательств. Мы подготовили большой плакат о том, что издательству "Художественная литература" исполнилось семьдесят лет. Разместили его на боковой стенке экспозиционного модуля. Как и в прошлые годы, наш офис был невелик, всего девятнадцать метров. Но это на три метра больше, нежели в прошлом году. А на ярмарке 1996 года мы занимали всего шестиметровый модуль. Эти дополнительные метры, которые нам с таким трудом достались, были только наши, заслуженные. Никто не протянул государственному предприятию руку помощи, хотя чиновники и говорили о нашей принадлежности к единой государственной команде. Комитет по печати, записав когда-то в мой контракт пункт об обязательной государственной помощи издательству, оказался не в состоянии выполнить свои обязательства. Новые руководители Министерства печати, хотя и не были стеснены в средствах, с демонстративным постоянством вычёркивали графу Худлита" из списков проектов, уже утверждённых Федеральной комиссией по книгоизданию, на финансовую поддержку.

Так что наши дополнительные метры выставочной площади были свидетельством пусть хоть и медленного, но неуклонного возвращения на издательский Олимп. Не бывает Олимп без Пегаса! Иначе что же это за Олимп?

И книг на нашем прилавке становилось всё больше. Многими мы очень гордились, например — серией "Золотая коллекция". Это поистине вершина полиграфического искусства: переплёты из натуральной кожи, основной текст на бумаге верже, эксклюзивное оформление лучшими художниками. Книги были признаны Федеральной комиссией по книгоизданию лучшими книгами года. Благодаря этому проекту мы благополучно просуществовали в самое тяжёлое время после августовского (1998 года) государственного дефолта.

Но наш плакат привлекал не только доброжелателей, которых у "Худлита" всегда много. Были и те, кого упорное нежелание издательства умереть и не воскреснуть почему-то очень раздражало. Первым предвестием надвигающейся бури стал отказ Ирины Яковлевны Кайнарской обсудить начатую ею же тему предстоящего укрупнения издательства.

— Всё, что говорила, забудь, — сказала она. — Ветры подули другие. Может, вас вообще с "Современником" соединят, может, в другое здание переведут. То, что я говорила, — аннулировано. Всё решает Григорьев. Иди к нему.

Буквально следом - второй сигнал неблагополучия. Газета "Культура" (№ 38) опубликовала статью своего корреспондента Грандовой "XIII международная книжная ярмарка". Нашему издательству в этом обзоре было выделено особое место. И я бы даже сказал, выказано особое пристрастие. Вечно бодрая дама вдруг загрустила.

"Но мне невыразимо печально было у стенда "Художественной литературы", отмечающей в этом году свой семидесятилетний юбилей, бывшей некогда "матерью матерей" советских издательств.

По словам одного из редакторов, долгие годы здесь работающего, издательская реформа "Худлиту" ничего хорошего не сулит — ведь директор-то прежний останется!

Тот самый прежний Аркадий Петров, который скромные государственные деньги, выделяемые издательству, умудрился "вложить" в выпуск подарочных книг в кожаных переплётах. Эти, спасибо не рукописные, фолианты не разошлись до сих пор. А издательству не хватает средств довыпустать литературу, начатую ещё в застойные годы, в основном — классику. Про современную никто не вспоминает, если только автор не пожелает издаться за свой счёт.

Наверное, замминистра печати, курирующий издательскую реформу, обо всём этом знает. Знает, наверное, Владимир Викторович, как сделать, чтобы "Худлит" вновь стал зашей гордостью. Ему ли не знать, ведь Владимир Викторович — известный книгоиздатель, один из основателей знаменитого "Вагриуса". Вот у кого дела с каждым годом идут в гору!

Валентина Ивановна Матвиенко, открывая XIII ММКЯ и оказавшись в экспозиции "милого ослика", расплылась в улыбке, отметив, что "Вагриусу" удалось за восьмилетнюю историю существования сформировать не только свой круг авторов, но и свою эстетику, отличающуюся изяществом и формы, и мысли".

Упрёк о скромных государственных деньгах, которые я умудрился "вложить" в выпуск подарочных книг в кожаных переплетах, особенно замечателен. Хоть бы одну копеечку на них дали. А вот надежда на то, что Владимир Викторович Григорьев знает, что надо делать, — вряд ли имеет основание. По крайней мере, за полтора года он не удосужился поделиться опытом с директором "Худлита". Более того — даже ни разу с ним не встретился и желания встречаться не выказывал.

Представительница второй древнейшей профессии врала, неуклюже спрятавшись за спину анонимного редактора, "долгие годы работающего в "Худлите". А как она исходила восторгом в комплиментах главе "Вагриуса", по совместительству заместителю министра печати! Молодец, умеет держать ушки на макушке не хуже эталонного ослика. За это, вполне возможно, скоро будет зачислена в штат тех, кто обслуживает его стойло.

Конечно, можно было бы попенять Грандовой, что вот, мол, и её родная "Культура" давно уже выглядит далеко не так солидно, как в прежние времена. Во всяком случае, явно уступает в качестве и тираже "СПИД-инфо" или "Московскому комсомольцу". Но ограничимся лучше выводом, который сделал тот самый "один из редакторов, долгие годы работающий в "Худлите". Он сказал: "Никогда не думал, что журналистка из "Культуры" отважится публично подтереть родной газетой у ослика под хвостом. Даже если антикультурный акт не единственный гонорар, который она за это получила, мне её очень жаль".

Мне тоже, госпожа Грандова. Но ведь каждый сам решает, где и что ему подтереть. У вас, как и у каждого человека на Земле, есть право на выбор. Вряд ли посоветуешь кому-нибудь на ваш выбор покуситься. Вы его сделали — он только за вами!

Приехал Кирилл, вернулся "разведчик" из Феодосии. В одной руке торт, в другой сумка с дорогим коньяком. Весь сияет. Говорит, Лапшин просил передать привет. Дословно такой: "Вас всех водой смоет, а я проживу тысячу лет!"

Кирилл произносит это и улыбается. На всякий случай, чтобы превратно не поняли, добавляет:

— Но вы знаете, в связи, с какими событиями. Присели за стол.

— Рассказывай.

— Я там с ним почти не контачил. Встретился раза два. Больше сидел на горе Митридат и думал. Лапшин совершенно не перспективен. Он там всё круги из детей выстраивал — канала не было. Я твёрдо решил работать у вас.

— А почему ты уверен, что тебя возьмут в Центр? — интересуюсь я.

Лицо Кирилла бледнеет. Улыбка то сползает с его лица, то вновь натягивается на скулы.

— Но мы же договаривались, что, когда я вернусь... Вы же обещали, что будете смотреть и решать.

— Вот мы и посмотрели: Мы тебе тогда руку протянули, а ты в неё что вложил? Печать Мигена. Видишь, как нехорошо получается?

— Вы совершаете ошибку, — вымучивает из себя Кирилл, добавляет, немного подумав: — Роковую.

В чём ошибка? — теперь уже стал проявлять интерес

Игорь.

— Я вам нужен.

— Зачем?

— Сами знаете.

— Знали б, не спрашивали...

— Я как облачко, — привычно начинает юродствовать Кирилл. — Меня нельзя взять, пощупать, запереть куда-нибудь, но я всем нужен.

— Зачем нужен? — тупо выбивает из него привычку ходить вокруг да около Игорь.

— Вы по-прежнему считаете, что я от них, — показывает

рукой вниз Кирилл.

— А откуда же ты ещё, такой хороший, с печатью царя

тьмы?

— От Святого Духа.

Это наглое заявление совершенно выводит нас из себя.

— Ну! — как-то разом удивляемся мы с Игорем, дружно, словно в театре, поворачиваемся лицом друг к другу.

— Утром виделись со Святым Духом, и Он нам о тебе ничего хорошего не рассказывал, — небрежно роняю я.

— Да, ничего не говорил Святой Дух о Своём новом сыне Кирюше, — серьёзно подтверждает Игорь.

— Вы совершаете роковую ошибку, — снова пугает Кирилл. — Во-первых, вы не знаете путь, во-вторых, я могу

уничтожить Землю.

Да, интересных детей новая школа воспитала. Стоит вполне решительный, пугает, что Землю уничтожит. Мы в свои детские годы, в такие игры не играли. Меняется время, меняется. Впрочем, наверняка и раньше встречались подобные мальчики, просто у нас разные компании были.

— У тебя красная кнопочка при себе? — интересуюсь я... Кирилл почему-то смущается. Тянет неуверенно:

- Нет.

В нём происходит борьба. Он не знает, на что решиться.

— Как невыносимо стало на Земле из-за вас, — жалуется он. И тут же добавляет непоследовательно. — Я вас всех люблю. Я буду работать, буду служить вам.

Поднимаюсь из-за стола.

— Всё, Кирилл. Мы тебе руку протягивали, а ты в неё что положил? Виси дальше на карнизе.

Ухожу из комнаты. Вовремя. Пришла Ольга Ивановна Коёкина — милый человек. Уже полчаса ждет. Деликатно не хочет прерывать нашу приватную беседу с демоном.

Уходим с ней под ручку в другую комнату. Говорим о дальнейшей программе сотрудничества с НИИ традиционных методов лечения.

Пока говорили, раза два просовывал в дверь голову Кирилл. Видно, стёр язык о каменную непреклонность Игоря и пришёл давить на жалость. Вот она, гибельная репутация доброго человека! Пора менять имидж.

Коёкина не выдерживает этого наглого намека на очередь.

— Вас, наверное, ждут, — деликатно уступает она своё право на общение.

— Подождут, — успокаиваю её.

И опять пункт за пунктом обсуждаем с ней программу исследовательских работ.

Наконец мы заканчиваем. Я прощаюсь и выхожу в коридор. Наш секретарь Светлана Ивановна приготовила для меня чай. Все уже попили, пока мы разговаривали. Я последний. Иду в кабинет директора Центра. На столе чайник, вазочка с печеньем.

Следом, как ни в чём не бывало, заходит Кирилл. Достает из шкафа свою чашку. Она у него особая, со специальной надписью. Садится без всяких комплексов напротив. Наливает себе чай — и с места в карьер:

- 68 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _