Книги по эзотерике, книги по магии, тексты по психологии и философии бесплатно.

Борхес Хорхе Луис - Книга сновидений.

- 23 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Мне приснилось, что прошло несколько месяцев. Накануне моего возвращения в Буэнос-Айрес Альфонсо Рейес пригласил меня на выходные к себе в отель в Куэрнаваку. И там он на прощание читал мне свой перевод первых девяти песен "Илиады", это был тот самый перевод, анонс которого я видел каждую субботу в те незабываемые вечера в нашей обители "Капилья Альфонсина" на тогдашней улице Индустриас. Альфонсо Рейес читает мне, мне одному, Гомера, а вокруг нас плато Анауак! (Не утверждал ли Педро Сармьенто де Гамбоа, что он обнаружил на мексиканской земле следы подошв Одиссея?) Я подарил Рейесу издание полного собрания поэтических произведений Лугонеса, где были его переводы из Гомера.

Утром я проснулся очень рано. Колледж находился на расстоянии чуть более квартала от улицы Неаполь, в доме номер пять. Двери были еще закрыты, когда я пришел. Я купил "Новедадес" ("Новости") и принялся читать. Вскоре появился Раймундо Лида. Мы поднялись с ним на второй этаж, в зал филологии. Спуся час Раймундо Лида сказал мне: "Вас ждет дон Альфонсо". Я спустился вниз, где меня встретили словами: "Рой, дайте пожать Вашу руку. Отныне это Ваш дом. Садитесь". И сразу же, без всякого перехода: "Расскажите мне о Педро". Я начал говорить, однако не слишком связно, - воспоминания удручали меня. Рейес (а он был самым близким его другом - неважно, находился ли он рядом или вдалеке - в течение долгих сорока лет) не скрывал своих чувств. Память о Педро Энрикесе Уре-нье, ясная как свет звезды, непреходящая как крепкая дружба, объединила нас. Прошли месяцы. За несколько дней до моего возвращения в Буэнос-Айрес Альфонсо Рейес пригласил меня на выходные к себе в отель в Куэрнаваку, вместе с доньей Мануэлей. Я хорошо представил себе, что там должно произойти, - и захватил томик Лугонеса. Два дня подряд (о, Боже, для меня одного!) дон Альфонсо читал свой поэтический перевод первых девяти песен "Илиады".

В ту ночь мне приснилось, что я прибыл в аэропорт столицы ацтеков и что друзья, которые меня встретили, привезли меня в студенческий пансион, там мы и распростились. Я распаковал мои скудные пожитки (правда, немного отвлекся, полистав мексиканский словарь), а на следующее утро, уже в колледже, Раймундо Лида сказал мне: "Вас ждет дон Альфонсо". Я спустился вниз, где меня встретили словами: "Рой, дайте пожать Вашу руку. Отныне это Ваш дом. Садитесь". И сразу же, без всякого перехода: "Расскажите мне о Педро". Я начал рассказывать. Память об Энрикесе Уренье объединяла нас.

Рой Бартоломью

СЦЕНА С ВРАГОМ

Столько лет я убегал и ожидал его, и вот враг был здесь. Я смотрел из окна, как он с трудом поднимается на холм по каменистой тропе. Ему помогала палка - в руке старика не столько оружие, сколько опора. Много сил я потратил на то, чего наконец дождался: в дверь слабо постучали. Я не без грусти оглядел рукописи, наполовину законченный черновик и трактат Артемидора о сновиденьях - книгу совершенно неуместную, ведь греческого я не знал. Еще день потерян, мелькнуло в уме. Осталось повернуть ключ. Я боялся, что гость бросится на меня, но он сделал несколько неуверенных шагов, уронил палку, даже не глянув ей вслед, и без сил рухнул на кровать. Тоска много раз рисовала мне его, но только теперь я заметил, что он как две капли воды похож на последний портрет Линкольна. Пробило четыре.

Я наклонился, чтобы он лучше слышал.

- Мы думаем, что время идет только для других, а оно не щадит никого, - выговорил я. - Мы встретились, но все, что было, потеряло теперь всякий смысл.

Он успел уже расстегнуть пальто. Правая рука скользнула в пиджачный карман. Он что-то показывал. "Револьвер", - догадался я.

Тут он твердо отчеканил:

- Ты пожалел меня и впустил в дом. Теперь мой черед, но я не из сердобольных.

Надо было что-то возразить. Силой я не отличался, и спасти меня сейчас могли только слова. Я нашел их:

- Да, когда-то я обидел ребенка, но ты же теперь не ребенок, а я не тот сумасшедший. Согласись, мстить сегодня так же нелепо и смешно, как и прощать.

- Я не ребенок, - подтвердил он, - и поэтому убью тебя. Это не месть, а справедливость. Все твои отговорки, Борхес, - это просто уловки, ты боишься смерти. Но поделать ничего не можешь.

- Одно все-таки могу, - возразил я. - Что? - спросил он. - Проснуться, - ответил я. И проснулся.

Хорхе Луис Борхес

ПРАВДА ИЛИ НЕТ?

Однажды юному Бертрану Расселу приснилось, что среди бумаг, оставленных на столике в спальне колледжа, лежал листок со словами: "То, что написано на обороте, - неправда". Он перевернул листок и прочитал: "То, что написано на обороте, - неправда". Едва проснувшись, он бросился к столику. Этого листка бумаги не было.

Родерикус Бартпиус, "Люди выдающиеся и люди заурядные" (1964)

СОН О НЕФТИ

Летом 1950 года, накануне голосования по вопросу национализации нефти, мой врач предписал мне продолжительный отдых. Месяц спустя я увидел во сне известную персону, сказавшую мне: "Сейчас не время отдыхать, встань и иди разбей оковы иранского народа". Я внял этому призыву и, несмотря на крайнюю усталость, возобновил работу в комиссии по нефти. Когда через два месяца комиссия приняла закон о национализации, я убедился, что персонаж моего сна вдохновил меня на благое дело.

Мохаммед Моссадык, Сессия иранского парламента, 13 мая 1951 г.

ОТРАЖЕНИЕ

Все в мире поделено на две части, из которых одна - видимая, а другая - невидимая. И та, которая видимая, есть не что иное, как отражение невидимой.

ВИДЕНИЕ КРЕСТА

Вот, я поведать хочу

сокровенное сновиденье, мне же середь ночи

оноявилось, когда почили

словоречивые на постелях: будто, вижу, вздыбается в поднебесье древо креста, блистая,

восстало в зареве дивное виденье,

оно одето было, знамение, златом,

знатные каменья окрест на земле играли, и еще была пятерица на ветвях самоцветов;

воинства ангелов, безгрешных от сотворения,

смотрели на крест безвинного, взирали с радостью

и духи праведные, и люди с земли,

и все во вселенной твари.

То было дерево победное,

я же, бедный, ничтожен; смотрел я, грешный,

на этот крест ликующий, лентами опеленутый,

благолепием осиянный, и, позлащенный щедро,

уснащенный каменьями, чудесное виденье

дерева господнего;

но сквозила, я видел, в злате злыми людьми пролитая

в старопрежние годы, грешными, кровь господня, омывшая креста его правую сторону, -

и стал я духом печален, в страхе представ прекрасному:

то красным оно показывалось, то горело иным покровом,

либо кровью было омочено, обильно облито влагой,

либо златом играло и самоцветами. На постели простертый,

телом скорбный и духом, глядел я долго ."

на дерево искупителя, но не скоро оно, не сразу

стало сказывать, я услышал,

древо наипрекрасное;

крест измолвил: Давно то было,

как срубили меня на опушине леса -

все-то я помню, - подсекали насильники под корень

комель мой и меня уносили, и поставили себе на потеху,

своих преступников понудили пялить, а потом на плечах меня мучители

взволочили на холм, воздвигли и вкопали меня, и обступили;

искупителя тогда я увидел: он спешил, герой нестрашимый,

шел взойти на мою вершину. И не пал я - не спорил

с господней волей, - не посмел я преломиться,

хотя место окрестное кругом содрогалось, и врагов под собою я погрести хотел бы,

но, стойкий, не шелохнулся. Тогда же юный свои одежи господь вседержец сбросил, добротвердый и доблестный, всходил он на крест высокий,

храбрый посередь народа

во искупление рода человеческого; он прильнул ко мне, муж, и я содрогнулся,

но не смел шевельнуться, не преломился, не склонился тогда я долу,

но стоял, как должно, недвижно, крестным древом

я воспринял небесного государя-владыку,

долу я не склонился; проводили меня чермными гвоздями,

и поныне дыры остались, от мучителей злочинные раны,

но смолчал я тогда перед врагами; надо мной и над мужем они глумились,

весь промок я господней кровью, текшей справа из-под ребер,

покуда храбрый не умер. На холме том немалую

Муку ПРИНЯЛ,

претерпел я пытку,

распятым я видел господа горнего;

тут мга набежала по-над земью, застя

зарное сиянье тела Христова,

тень подоблачная

мглой налегла,

и все во вселенной твари о пастыре возопили:

господь на кресте!

Анонимная древнеанглийская поэма IX в.

СВЕРШИЛОСЬ ("ТАМАМ SHOD")

Вчера мы приехали из Тегерана. Пятьсот километров зыбучих песков, вымерших деревень, разрушенных караван-сараев, причудливых очертаний иранского плоскогорья. Чувствовали себя уставшими, но при этом возбужденными. Душ и ароматный чай в "Шах-Аббасе" - и мы отправились на прогулку. Сады, проспекты, купола, минареты. Здесь, в Исфахане, волшебная ночь и прекрасные небеса.

Усталые и счастливые, мы вернулись в отель и долго еще разговаривали, пока нас совершенно не сморил сон.

Мне приснилось, что в центре изумительного купола мечети Лотфоллах спрятан рубин, обладающий магической силой. Тому, кто тихонько встанет прямо под ним и затаит дыхание, откроется тайна сокрытого сокровища. Ни в коем случае нельзя никому рассказывать о волшебном рубине и нельзя попытаться завладеть им, ибо кто это сделает, превратится в дерево, а дерево превратится в облако, облако - в камень, а камень разлетится на тысячу кусков. Рубин этот дарует наслаждение, граничащее с изумлением, но не возможность обогащения.

Утром мы снова отправились на площадь Мейдан-е Шах. Исходили весь дворец Али Капу, от самых дальних закоулков и галерей до музыкальной залы. Меня поразили лестницы с невероятно высокими и узкими ступенями. Кто-то объяснил мне, что это сделано для защиты от нападения вражеской конницы.

Мелания остановилась на террасе, откуда простирался вид на старинную арену для игры в мяч (красивейшую в мире площадь!), а я, не в силах больше терпеть, бросился к мечети Лотфоллах. Встал под самым центром купола и замер, затаив дыхание. Рассеянный солнечный свет играл всеми оттенками охры. И вдруг - Боже мой! - вот оно, бесценное сокровище, так близко, и, кажется, его так легко заполучить, здесь, среди руин одной из древних башен с ее голубятнями и виднеющихся вдали за городом золотистых домиков. Видение промелькнуло за одну-единственную бесконечную секунду головокружительного сияния.

Я вернулся в Али Капу. Потом мы довольно бегло осмотрели Соборную мечеть, потом перешли старинный мост, насчитывающий более тридцати сводчатых арок...

Закончу ли я эти записки или мне суждено рассыпаться каменной пылью?

Рой Бартоломью

ПРОПАВШИЙ ОЛЕНЬ

Один лесоруб из Чжэна увидел в поле отбившегося от стада оленя и убил его. Чтобы оленя не нашел кто другой, дровосек закопал его в лесу и присыпал ветками и листьями. Спустя некоторое время он забыл, где это случилось, и решил, что ему все привиделось во сне. И как сон, он рассказывал эту историю всем подряд. Один человек, услышав рассказ дровосека, принялся искать пропавшего оленя и преуспел в этом. Он отнес оленя домой и сказал жене:

- 23 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _