Книги по эзотерике, книги по магии, тексты по психологии и философии бесплатно.

Петров Аркадий - Сотворение мира. Том 2. Спаси мир в себе.

- 56 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

А незадолго перед этим Он громит всё в храме, который превращён в торговый дом. Люди, подстрекаемые Мигеном и Гермесом, создали себе идолов и торгуют в доме Отца. Никто не ищет истину. Да и как её найти среди множества ложных ценностей?

Почему Тот-Гермес так много знал? Потому что он старательно подглядывал за Создателем и подслушивал. То за стеной спрячется, то помощника своего весьма пронырливого, который называл себя богом ветра, пошлёт на разведку. Выглянет этот ветер из Бездны, оглядится и опять нырнёт вниз. Потому что у Бездны стоял человек с книжкой под мышкой - Книгой Жизни. И не то что ветер, а сама смерть боялась ему в глаза смотреть. Ничего не видел ветер, но врал и сочинял что мог. Старался выглядеть посолиднее в глазах господина, который тоже постоянно лгал. Так они и морочили друг другу голову. Потому всё у них получалось только наполовину - у дважды величайшего и дважды последнего в роду.

В герметических сочинениях Тот-Гермес указывал на свою особую близость к Создателю, мол, был у Него писцом и всё записывал. Но мы с Игорем не обнаружили в информационном пространстве следов этой деятельности. Если он что-то и записывал за Создателем, то только хорошо спрятавшись, исподтишка. Но как бы он ни прятался - это совсем не означает, что Создатель его не видел, как бы ни лукавил бывший светоносный ангел - только в своих собственных иллюзиях и мечтах он не был разгадан и разоблачён.

Предатель, предавший Того, Кто всё создал, - вот третье имя дважды известного Тота-Гермеса. Неужели до сих пор не ясно, кто назначил богов управлять людьми? Отец создал Человека, и нигде нет никаких свидетельств того, что Он поручил кому-то над ним начальствовать.

Но нам ли, читатель, судить Тота-Гермеса, ветреного, крылатого? Даже апостол Пётр (камень!) за одну ночь трижды отрёкся от Христа. Человек в силу своей свободы обманчив и непостоянен. Амбивалентен. В этом, если по высшему уровню, залог свободного развития. А если по низшему, при забвении Создателя, - залог всяких мерзостей.

Есть такая притча, не помню, где я её вычитал или выслушал. Один художник долго искал натурщика для образа Иуды. Наконец в трущобах, на самом городском дне, среди клошаров (по-русски бомжей), нашёл именно такой типаж. Стал его сеанс за сеансом запечатлевать на полотне. А модель на художника всё как-то странно смотрит, иногда подмигивает, иронически улыбается. "В чём дело?" - строго спрашивает маэстро. "А вы, сударь, меня не помните?" - интересуется натурщик. "Нет". - "Но вы же художник, у вас должна быть прекрасная зрительная память. Всмотритесь в меня внимательней". - "Не припоминаю". - "Видите ли, пять лет назад я позировал вам для образа Иисуса Христа". Мы очень быстро можем потерять свой внешний облик и своё внутреннее духовное подкрепление, фундамент этого облика, как человек с кривой шеей из моих первых снов. Он не хотел предавать, но стал предателем и смирился с этим. Как Пётр не хотел отрекаться от Христа, но, трижды отрёкшись, остался с верой в Него в душе своей. И позднее мученически погиб на кресте за веру свою, сам, потребовав у палачей, чтобы распяли его вниз головой, поскольку считал недостойным принять смерть так же, как Христос, от которого трижды отрёкся в роковую ночь.

Лицо - зеркало души. Глубокие люди в определении характера собеседника обходятся даже без него. "Можешь рта не раскрывать и лицо своё скрывать. Кто чего-то стоит - этого не скроет", - считал Гёте. Как быстро, в одночасье, секретари различных обкомов и райкомов вдруг стали демократами! Ещё вчера они покрикивали: "Ты что, против Советской власти?" А сегодня уже размахивают триколором перед зданием Правительства РСФСР, которое в угоду Западу назвали Белым домом. Как легко люди шарахаются из стороны в сторону, если не имеют нравственного стержня, путеводной Вифлеемской звезды!

Мы сами своим безволием, нежеланием принимать на себя ответственность за мир, за его развитие, за процессы созидания сотворили себе начальников, которые уверенно встали между Сыном и Отцом. И начальникам понравилось это положение сверху, положение руководящих, управляющих, осуждающих, приговаривающих. Пространство психофизично и сориентировано на желания людей. Мечтайте осторожно: всегда есть опасность того, что мечтаемое осуществится. Но осуществлённое - только звено в цепи причин и следствий. А что потом получается в реальной жизни? Арестовали одного из известных господ в законе, и вся страна под именем Кремль заволновалась в недоумении: "Что они привязались к нему? У нас все воруют - но не всех же подряд сажать. Надо же понимать, кого сажать можно, а кого - нельзя". На понимании работают, понимаешь ли. Сколько людей русских по всему миру в беду попадает - о них ни слова. А тут, словно в жуткой страшилке Корнея Чуковского - солнышко ясное крокодил сглотнул.

Насчёт понимания - это совсем не случайно возникшее слово. Дело в том, что в нашей стране, в условиях тех законов, правил и указующих распоряжений, что сегодня действуют, - нормально жить нельзя. Можно только выжить. И то если повезёт. Ни один человек не может прожить, чего-нибудь не нарушив. Они, законы, специально так сделаны, чтобы правоохранительные органы в любой момент и любому могли сказать: то, что вы на свободе, совсем не означает, что вы чего-нибудь не нарушили, и, если будет дано указание, мы упущение исправим.

Поэтому вся страна сейчас поделена, как при Иване Грозном, на тех, кто живёт в сфере действия "закона", и на тех, кто орудует по понятиям опричнины.

Вечером пришла Ира Карышева, переводчица. Чувствует себя ужасно. Уже три дня нескончаемый физический дискомфорт. Внутри всё дрожит. Боль в желудке. Включили с Игорем экраны внутреннего видения. Ситуация связана с Кали, с тем, что богиня отказалась от ипостаси смерти. Смерть вышла из богини. Игорь её видит как красивую молодую женщину, суть которой ужасна. Я её вижу и как женщину, и как огромную змею. Странно видеть эту сцену - две богини танцуют на площадке лицом к лицу. Смерть пятится, гипнотизирует свою бывшую повелительницу. Кали очень боится прежней ипостаси, но продолжает танец любви. У неё уже родился Ганеша - мальчик с головой слонёнка. Милый ребёнок, с шарообразным животом, четырьмя руками, а в слоновьей голове всего один бивень. Он бог, устраняющий препятствия.

Мы с Игорем телепортируемся на площадку. Я встаю между смертью и Кали. Смерть озадачена, но не боится. Она даже пытается пугать. Змея имитирует атаку, но в миллиметре от лица останавливает её. Так она делает несколько раз, но и я не боюсь. Если бы испугался, то появился бы посредник - страх, - и тогда смерть моментально бы нашла себе новую ипостась. Это прямое противостояние Жизни и Смерти.

- Куда её денем? - спрашиваю Игоря.

- Думаю.

- В Бездну нельзя, её опечатали.

- Знаю. И потом, это не информационная, а энергетическая ипостась смерти. Она слабее, но всё равно гадость изрядная.

- Что мне с ней делать? - тороплю Игоря.

- Давай её заточим в каменную статую Кали. Это ведь прошлое. Она навсегда в нём останется.

Кали, которая в связи с нашим появлением успокоилась, ускорила свой танец.

Мы начинаем энергией Святого Духа выдавливать смерть в сторону статуи на постаменте. Она сопротивляется, корчится, но принуждена отступить. Всё, загнали её в камень. Она в центре недвижного изображения. Теперь она в прошлом, её можно не опасаться. Осталась одна ипостась смерти на земном плане - молодая (лет двадцати восьми) красивая женщина, с черными волосами, которые ниспадают на плечи. Ангел тьмы, как предупреждал Кирилл. Будем начеку.

Когда возвращались домой, сбоку, слева от дороги, очень ярко загорелась звезда. Она испускала десять отчетливых лучей, и её окружала сфера. Звезда быстро и как бы демонстративно приблизилась к нам с Игорем.

- О чём она хочет сказать? - спрашиваю друга.

- Она говорит, что жизнь победила.

- Замечательно, - соглашаюсь я, наполняясь лучезарным умиротворением.

После этого звезда отдалилась от нас. Кто же послал такой мощный знак симпатии и одобрения?

День, который я обозначил как свой последний в "Худлите", настал. Я приехал в Министерство, забрал приказ об увольнении, прошёлся по кабинетам нашего главка, попрощался. Со всеми, кто здесь работал, у меня были нормальные отношения. Даже руководитель главка Нина Сергеевна Литвинец в последнюю минуту не выдержала, пожимая руку, попросила:

- На меня не обижайся. Сам понимаешь, не моя это инициатива.

Я понимал: ещё один человек внутри тупого механизма.

Пожелал на прощанье:

- Вам теперь нужно не уронить "Худлит". Иначе никто не поймёт, зачем вы всё это сделали. Пресса уже к ситуации приглядывается.

- Никого не волнует, что там они напишут в своих газетах, - откликнулась Литвинец.

Это уж точно. Поневоле добрым словом вспомнишь советские годы с рубриками вроде: "Газета выступила. Что сделано?" Нет, я не обольщаюсь, всё-таки начинал журналистом лет тридцать назад и прекрасно знаю, как и кем дозировалась в те годы критика. Маяковский, идеалист и романтик, как все настоящие поэты, на заре однопартийной системы иронизировал: "Критика снизу - это яд, сверху - вот это лекарство". Но именно так и сложилось в 30-е годы, так просуществовало до перестройки. А рецидивы этой формулы мы видим и сегодня. Что ж, у руля всё те же, воспитанные казарменным коммунизмом.

И как обратная сторона медали - отношение к средствам массовой информации, к пресловутым СМИ. Ах, свобода печати? Ну и что, обыватель, дала тебе эта свобода? Жёлтую прессу, скандальчики в эшелонах власти и в благородных семействах? Сплошную рекламу и разговоры о сексе на грани фола? Увы, обывателя, в общем-то, это устраивает, кроссвордов и анекдотов вдоволь, он знает теперь, что где имеется и почём.

А государственный аппарат - как он смотрит на "четвёртую власть"? У него есть ряд изданий, подкармливаемых через Министерство Лесиным и послушных указаниям начальства. Те же, кто действительно свободен, зачисляются в ту самую "жёлтую" прессу, на которую и внимания обращать не следует, поскольку она существует для того, чтобы спускать пар в обществе. И сколько бы ни писал честный журналист о злоупотреблениях власть имущих, власти на это наплевать, ведь она теперь самодостаточна и никому не подотчётна. Наоборот - все подотчётны ей. Ну, если уж слишком настырен журналюга - просто убьют, и никто концов не найдёт.

Ну, а наше Министерство? Что ж, в нём люди, достойные своего времени. Жаль только, что они даже классическую литературу забыли. Иначе помнили бы язвительные строки Алексея Толстого:

Способ, как творил Создатель, Что считал он боле кстати, - Знать не может председатель Комитета по печати.

В общем, им не понять, почему девушка может петь о потерянной любви, но ни один скряга не пел о потерянных деньгах.

Они создают мир по своему образцу, и за это воздастся им. Но Нине Сергеевне я об этом не говорил. Она умница, без идеалов и иллюзий, сама всё знает. Бога бы не забывала.

- 56 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _