Книги по эзотерике, книги по магии, тексты по психологии и философии бесплатно.

Андерхилл Эвелин - Мистицизм

- 111 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Католический мистицизм этого периода достиг наибольшего развития во Франции, где интеллектуальная и социальная экспансия Великого Века имела также и духовную сторону. В противовес ослепительной мирской жизни Парижа XVII века, а также застою и порочности большинства организованных религий, здесь распространяется нечто вроде культа внутренней жизни. Этот мистический ренессанс, по-видимому, берет свое начало в работах английского монаха-капуцина Бенедикта Кэнфилда (1520-1611), а в миру Вильяма Фитча, который на старости лет поселился в Париже и стал центром духовного влияния. Среди его учеников были г-жа Акари (1566-1618) и Пьер де Берюль (1575-1629). Через них его учение о созерцании оказало воздействие на всех великих религиозных деятелей того периода.

Дом г-жи Акари - женщины в равной степени замечательной и своим духовным гением, и своими практическими способностями - стал средоточием растущего мистического энтузиазма, выразившегося также в энергичном реформаторском движении внутри Церкви. Одним из основателей нового течения был Берюль. Сама г-жа Акари, которую в те времена называли "совестью Парижа", посещала новообращенных и призывала их к более строгой и святой жизни. В 1604 году на ее средства во Франции были построены первые дома реформированного ордена кармелиток, причем туда нередко приходили монахини-испанки из числа новообращенных св. Терезы. Поэтому французский мистицизм очень многим обязан прямому контакту с испанской мистической традицией. Г-жа Акари и три ее дочери также стали монахинями-кармелитками. Именно дижонские кармелитки посвятили в практику созерцания св. Жанну Франсуазу де Шанталь (1572-1641). Ее духовный отец, один из основателей Ордена Пришествия св. Франциск Сальский (1567-1622), также в юности был членом кружка г-жи Акари. В нем наилучшим образом получил отражение особый талант французской школы к непосредственному и личному наставлению души.

Помимо этой культурной аристократической группы следует упомянуть двух великих мистиков, происходящих из более скромных социальных слоев. Во-первых, это отважная монахиня-урсулинка Мария де л'Инкарнасьон (1599-1672), пионер просвещения Нового Света, в которой мы вновь обнаруживаем характерную черту св. Терезы: дар к глубокому созерцанию, соединенный с практической инициативой. Во-вторых, кармелитский монах брат Лоуренс (1611-1691), который отражает пассивную тенденцию французского мистицизма в ее наиболее здоровой и уравновешенной форме. Он был смиренным простолюдином, он не мог похвастать никаким особым даром и поэтому являл разительную противоположность своему современнику Паскалю (1623-1662), блистательному и несчастному гению, которому пришлось преодолеть множество душевных бурь на пути к видению Абсолюта.

Французский и фламандский мистицизм этого периода находятся под сильным влиянием доктрины самоотрицания и пассивности, постоянно балансируя на грани квиетизма. В этом отношении не являются исключением трое великих капуцинов и учителей созерцания - фламандцы Константин Барбансон (1581-1632), Иоанн Евангелист Барлукский и англичанин Бенедикт Кэнфилд. Об этом свидетельствуют их осторожные высказывания, а также пристальное внимание, которое им уделяли религиозные власти тех времен. На примере исторического противостояния между Боссюэ и Фенелоном мы видим, что грань между истинными и ложными доктринами очень тонка, и поэтому завуалированные нелепости квиетистов нередко побуждали ортодоксов к неверным оценкам их позиции.

Наиболее ранним по времени и наиболее крайним представителем последовательных квиетистов является фламандка французского происхождения Антуанетта Буриньян (1616-1680) - решительная и упорная в своих заблуждениях женщина, которая, отрекшись от мира, основала секту, претерпела многочисленные гонения и стала причиной великих волнений в религиозной жизни своего времени. Еще больший резонанс в обществе получило учение набожного испанского священника Мигеля де Молиноса (1640-1697), чьи экстремистские взгляды на некоторое время дискредитировали принцип пассивного созерцания и были решительно осуждены Церковью.

По сути своей квиетизм был неуравновешенным выражением той же потребности, которая породила современное ему квакерское движение в Англии. Речь идет о потребности в личном контакте с духовной реальностью, удовлетворить которую тогдашняя официальная религия не могла. К сожалению, великие квиетисты не были великими мистиками. В их проповедях принцип пассивности противопоставлялся всякому действию и доводился до логического абсурда. Такой подход привел к возникновению учения, гибельного не только для традиционной религии, но и для здорового развития внутренней жизни.

Современница Молиноса г-жа Гийон [Madame Guyon] (1648-1717) обычно упоминается в качестве типичной квиетистки. Она представляет собой пример неудачного сочетания мистических стремлений со слабым, поверхностным интеллектом. Если бы г-жа Гийон обладала твердым здравым смыслом, столь характерным для великих созерцателей, она могла бы контролировать свою природную склонность к пассивности и вряд ли использовала бы те преувеличенные высказывания, которые послужили поводом для официального осуждения ее работ. Несмотря на то, что Фенелон великолепно выступил в ее защиту и что большинство сочинений г-жи Гийон всего лишь воспроизводят ортодоксальное учение о созерцательной молитве, ее "пассивная молитва" была осуждена за квиетистскую направленность.

Конец XVII века стал свидетелем необычайного взлета популярности квиетизма как внутри, так и вне Католической Церкви. Оставаясь в рамках ортодоксии, доктрину пассивности в ее наиболее благородной форме демонстрирует иезуит Дж. П. де Коссад (был жив к 1739 году). Квиетисты, как правило, признавали общую традицию мистицизма и использовали ее в оправдание своей односторонней доктрины. К таким деятелям можно отнести Малаваля, чья "Мистическая теология" содержит несколько превосходных французских переводов св. Терезы, а также Питера Пуаре (Peter Poiret) (1646-1719), первоначально протестантского пастора, а позже преданного последователя Антуанетты Буриньян. Последующие поколения многим обязаны энтузиазму и прилежанию Пуаре, чья вера в духовный покой сочеталась с обширной литературной деятельностью. Он спас и отредактировал все сочинения г-жи Гийон и оставил нам в виде своей "Библиотеки мистиков" памятник многим утерянным работам о мистицизме. Из его уникальной биографии мы видим, до какой степени "ортодоксальность" была "священной коровой" даже для наиболее крайних квиетистов - насколько они были убеждены в том, что представляют не новую доктрину, но истинную традицию христианского мистицизма.

На закате XVII века движение квиетистов сходит на нет, а начало следующего столетия становится триумфом другого потока духовности, который возникает за пределами Католической Церкви и восходит к великой личности Якоба Бёме. Если основным источником квиетизма была идея самоотречения, то дополняющая ее идея перерождения стала движущей силой новой школы, В Германии работы Бёме были собраны и опубликованы Иоганном Гихтелем (1638-1710), чья жизнь и письма насквозь пронизаны влиянием великого мистика.

В Англии влияние Бёме начало ощущаться с середины XVII века, когда там впервые стали известны его труды. Между 1699 и 1720 годами здесь жил и работал Дионисий Андреас Фреср. В начале XVIII века за Фреером последовал Уильям Лоу (1686-1761) - блестящий стилист и глубокий английский религиозный писатель. Уильям Лоу был обращен работами Бёме от узкого христианства, получившего классическое выражение в его "Серьезном призыве", к широкому философскому мистицизму. В ряде своих сочинений, полных мистической страстности, он дал могущественному видению "вдохновенного сапожника" новую интерпретацию. Эти сочинения заняли достойное место в английской литературе.

Остаток столетия, явственно отражающий ниспадающую тенденцию в развитии мистицизма, представляет нам три странные личности, прошедшие через школу Бёме и оказавшиеся в оппозиции по отношению к официальной церкви своего времени. В Германии Эккартсгаузен (1752-1803) в своем "Облаке над святилищем" и других работах продолжает индивидуальную линию традиции эзотерического и мистического христианства. Он заимствовал свою основную идею о новом рождении как о пути познания Реальности у Уильяма Лоу, у которого она нашла свою лучшую и наиболее последовательную интерпретацию. В это время во Франции дает о себе знать беспокойный дух трансценденталиста и "безвестного философа" Сен-Мартена (1743-1803). Он перешел от оккультизма к мистической философии под влиянием Бёме, Эккартсгаузена, а также работ английских "филадельфийцев" доктора Пордейджа и Джейн Лид, которые долгое время были забыты у себя на родине. И наконец, в Англии, подобно одинокой звезде на темном небосклоне георгианской эпохи, вспыхивает гений поэта, художника, визионера и пророка Уильяма Блейка (1757-1827).

Жизненный путь Блейка дает нам редкий пример развития мистического дарования, которое подчинило видению истины не только ритм и слово, но также цвет и форму. Но его видение было настолько индивидуальным, а элементы, которые он использовал в своих символических построениях, настолько странными, что его попытки донести все это до людей оказались безуспешными. И в своих пророческих книгах, и в прекрасных мистических полотнах ему удалось запечатлеть лишь величественные намеки на нечто, увиденное в более возвышенном и более истинном состоянии сознания. Хотя своим визионерским символизмом Блейк в значительной степени обязан Сведенборгу, чьи работы оказали на него в юности огромное влияние, мистический поэт также очень много заимствовал у Бёме и его английских интерпретаторов. Блейк - едва ли не единственный из английских протестантских мистиков, который воспринял и ассимилировал все католические традиции божественной любви. В его великом видении "Иерусалима" св. Тереза и г-жа Гийон находятся среди "благородных душ", охраняющих Четырехсторонние Врата, что ведут к святилищу созерцательной жизни, и управляющих "великим винодельным прессом Любви", из которого человечество во все времена через мистиков получает Вино Жизни.

Примечания

Предисловие

1. Посвящается всем мистическим душам (лат.).

2. "Spiritual transcendence". Здесь и далее - автор широко заимствует из аппарата традиционной, "академической" философии понятие "трансцендентного" и пользуется им по своему усмотрению, с целью выразить специфический характер духовной жизни мистиков в ее принципиальной ориентации на "потустороннее". - Прим. ред.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава I

1. Однако даже это "Я ЕСТЬ", которое представлялось вполне надежной почвой для большинства метафизиков, конечно же, встречается в штыки в некоторых философских школах. "Слово Sum (существую) - говорил Экхарт, - не может произноситься ни одним из созданий, но только Богом, ибо создании надлежит свидетельствовать о себе Non Sum (Не существую)". В менее мистическом стиле Лотце, а после него Брэдли и другие современные писатели посвятили немало разрушительной критики понятию Эго как отправной точке философии, рассматривая его как неопределенное и логически неоправданно! предположение.

- 111 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _