Книги по эзотерике, книги по магии, тексты по психологии и философии бесплатно.

Андерхилл Эвелин - Мистицизм

- 70 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Все, что требуется, - это ненадолго, по-особому - целостно - рассмотреть любой простой, конкретный, внешний объект. Этим объектом для созерцателя может стать практически все что угодно: картина, статуя, дерево, далекий горный склон, растение, бегущая вода или крохотные живые существа. Нам нет необходимости, подобно Канту, устремлять взор к звездному небу. "Маленькая вещь размером с лесной орешек" вполне подойдет нам, как она подошла когда-то Юлиане Норвичской. [6] Не забывайте, что мы нацелились на практический эксперимент и вовсе не собираемся просто рассуждать о пантеизме и на прочие отвлеченные темы.

Теперь смотрите на избранную вами вещь. Намеренно и в то же время спокойно исключите из сферы своего внимания многочисленные послания других проявлений окружающего мира. Сосредоточьте свое отрешенное внимание на этом объекте настолько глубоко, чтобы исключить из поля сознания все другие впечатления. Вместо мыслей об этом объекте просто вливайте в него всю свою индивидуальность: пусть душа отрешится от всего и просто смотрит, пусть сольется с вашим зрением. Почти фазу же этот новый способ восприятия откроет для вас неожиданные качества внешнего мира. Во-первых, вы ощутите вокруг себя дивное углубляющееся спокойствие, а вместе с ним замедление вашего быстротечного психологического времени. Далее, вы осознаете возросшую значимость и необычайную реалистичность рассматриваемой вами вещи. Когда вы всем своим сознанием выйдете по направлению к ней, вы обнаружите встречный поток. Вам покажется, что грань между вашим существованием и ее бытием растворилась. Слившись с ней в едином акте подлинного взаимодействия, вы глубоко и навсегда познаете тайну ее бытия, причем таким образом, что не в силах ее выразить.

Увиденный такими глазами зауряднейший чертополох становится небесной орхидеей, а рябая курица - жар-птицей. Наши верные друзья - деревья, облака и реки - посвящают нас в великие тайны, "воссиять могут золота ярче они" - для "ока, прозревающего Вечность". На какое-то мгновение мы погрузились в "жизнь Всего", и теперь нас роднит с природой вещей глубокая спокойная любовь. Между умом и некоторыми аспектами внешнего мира состоялось "мистическое бракосочетание". Cor ad cor loquitur - жизнь соприкоснулась с жизнью, но не в сфере поверхностного разума: ему доступно лишь осознание того, что было получено послание истины и красоты.

И всё описанное мы испытали лишь благодаря успокоению поверхностного разума; оно дается ценой прекращения хаотической рассудочной деятельности и полного посвящения себя одному объекту без всякой мысли о себе, вообще без мыслей. Рассуждать означает искажать: наш ум - не идеальное зеркало. Созерцатель, на каком бы уровне ни проявлялись его способности, довольствуется впечатлениями и готовностью открыться им навстречу. Однако такими скромными средствами ему удается познавать то, к чему невозможно приблизиться с помощью одного лишь интеллекта.

Сказанное не означает, будто этот, в общем достаточно заурядный, эксперимент может быть сопоставим с трансцендентальным созерцанием мистика. Однако, хотя и в малом масштабе - в сфере природных объектов, - наш опыт все же активизирует скрытые возможности человеческого восприятия. Чтобы постигать Невидимую Реальность, мистик развивает в себе те же наклонности, подчиняя их своему трансцендентальному чутью. Между подлинным видением в течение одного мгновения "цветка в замшелой стене" из стихотворения Теннисона и прозрением природы "вечной Истины, подлинной Любви и возлюбленной Вечности", несомненно, существует огромное различие. Однако и тот, и другой опыт становится возможным благодаря видению глазом души тогда, когда "мышление остановилось".

Эта сосредоточенная восприимчивость, отрешенное и неотступное наблюдение, при котором эмоции, воля и мысли сливаются воедино и перестают существовать, является секретом притягательности созерцания огня. Однако если созерцание Природы влечет за собой направление внимания к чему-то всецело отличному от нас и происходит в сфере доступного нашим органам чувств, то созерцание Духа, по мнению тех, кто его практикует, требует намеренного отказа рассматривать послания от органов чувств - ухода внутрь, или "интровертирования" восприятия, "путешествия к центру". Царство Божье, как известно, находится внутри, и, стало быть, искать его надлежит в самых сокровенных уголках Души. Мистик должен научиться так сосредоточивать внимание на объектах ментального мира, на своем Я, на всем невидимом и неосязаемом, чтобы забыть о всех видимых вещах. Ему следует так глубоко сосредоточиться на субъективных переживаниях, чтобы все внешнее растворилось и исчезло из виду. Он должен развить в себе эту способность целенаправленными занятиями - научиться усилием воли освобождать ум от кишащих в нем образов и необузданных мыслей. Выражаясь мистическим языком, он должен "погрузиться в пустоту" - в то незанятое пространство, куда не может проникнуть его суетливый житейский разум. Этот процесс собирания воедино и "обращения внутрь" всех потенциальных возможностей души представляет собой то, что называют интроверсией.

Интроверсия - это искусство, которым прирожденный мистик может постепенно овладеть в совершенстве подобно тому, как одаренный музыкант осваивает навыки музицирования на каком-либо музыкальном инструменте. В обоих случаях инструмент начинает звучать благодаря гению исполнителя, однако ни один гений не смог бы донести свои откровения до людей, если бы он не прошел курс обучения технике своего искусства. Подобное мистическое обучение, конечно, подразумевает наличие у индивида того, что можно совершенствовать. Совершенствование становится возможным тогда, когда человек переживает "новое рождение", когда у него пробуждается сокровенное естество. Процесс пробуждения глубинного Я - по сути психологический и подчиняется психологическим законам. В нем нет ничего непредсказуемого или патологического. В техническом смысле можно сказать, что здесь мы имеет дело с "обычным", а не со "сверхчувственным" созерцанием.

На начальных стадиях практика интроверсии сопряжена с трудностями и поэтому требует постоянного приложения волевых усилий - этим она напоминает первые шаги в обучении чтению и письму. По аналогии с тем, как со временем чтение и письмо входят в привычку, занятия мистика интроверсией также вскоре становятся привычными, и приобретенные навыки созерцания занимают в его внутреннем мире законное место среди других способностей. Иногда они в значительной мере вытесняют другие пристрастия, перестают подчиняться воле и подчас самопроизвольно захватывают поле сознания. Мощные и неконтролируемые вторжения трансцендентных сил, которые полностью поглощают поверхностное сознание и тем самым отрезают сознание индивида от обычного "внешнего мира", представляют собой типичный восторг или экстаз. Мистическое сознание Божественной Трансценденции яснее всего выражается именно в моменты таких внезапных наплывов экстатических эмоций, когда "не малыми шагами, а в одном порыве ликования душа возносится до невиданных высот". [7] По словам мистиков, эти величественные и восторженные озарения Ликом Божьим обычно наступают не после длительных размышлений, а в результате "трансцендирования сотворенного мира и совершенного выхода за пределы себя, когда разум пребывает в экстазе". [8] Поэтому переживания, относящиеся к экстатическим состояниям, столь важны для тех, кто сколько-нибудь причастен к мистицизму. Мы рассмотрим их детально в одной из следующих глав. В противоположность этому, обычная и целенаправленная практика интроверсии сводится к ощущению Божественной Имманентности. Она сосредоточена в направлении обитающего внутри Бога, Которого можно найти, когда "путешествуешь к центру" и свято веришь, что "ангелы и архангелы сопровождают нас, и подлинно нашим является Тот, Кто не только с нами, но и внутри нас". [9]

Рассматривая созерцание в самом широком смысле, а именно как включающее в себя все ступени и разновидности мистической молитвы, можно сказать, что оно устанавливает взаимодействие между душой и Абсолютом. При этом восприятие Единого может наступать в результате одного из следующих переживаний: 1) чаще всего - неконтролируемый экстаз, определенно уводящий вовне; достижение Чистого Бытия, "полет к Богу"; 2) в большей степени - контролируемый внутренний опыт, предполагающий устранение различия между поверхностным умом и более глубокими уровнями души, где Бога встречают и познают "в собственной пустотности" и где имеет место таинственное слияние жизни Божества и человека. Первый путь, скажет мистик-христианин, подразумевает "выход к Отцу", тогда как второй - "союз с Сыном". В обоих случаях ведущая роль принадлежит Духу, который обитает в "средоточии души". В то же время не исключено, что, несмотря на различные пространственные категории, используемые мистиками для описания своего опыта, эти два типа переживаний в своих самых утонченных проявлениях есть всего лишь противоположные аспекты одного целого - взаимодополняющие составляющие, синтез которых мы не в состоянии постичь. Они встречаются в том апогее любви, который Рейсбрук назвал "безмятежностью вершин": различия между внутренним и внешним, между близким и далеким теряют смысл в том "безвидном безмолвии, где влюбленные забывают о себе". "Вознестись к Богу, - говорит автор "De Adhaerando Deo", [10] - можно лишь тогда, когда войдешь в себя. Ибо тот, кто проникает внутрь и сродняется с собою в сокровенном, оказывается выше и больше себя, чтобы воистину вознестись к Богу". [11]

Об этом неизреченном месте встречи, которое для мыслящего разума неотличимо от пустоты, а для души есть свершение всех ее желаний, Таулер говорит так: "Здесь царят великий покой, таинственность и одиночество, потому что нет здесь ничего, кроме Бога, ничего Ему чуждого... Эти Девственные Просторы есть Покойная Пустыня Лика Божьего, куда Он приводит всех, кто сейчас или в Вечности вдохновлен Богом". [12] В этой "покойной пустыне", на этом безмятежном уровне бытия, который так близок к душе, хотя она от него так далека, мирское Я оказывается вдали от тревожной и мрачной пустыни чувственного опыта. И все же "пустыня" простирается сквозь душу и внутри нее, ведь она есть субстанция Реальности, подлинная Основа бытия, или, по словам Юлианы, "ткань всего, что есть", сплетающая воедино вселенную и Бога. "Бог близок к нам, но мы далеки от Него, Бог внутри нас, тогда как мы вне Его и вечно скитаемся по дальним странам, хотя Бог вечно пребывает дома", - говорит Экхарт, стремясь донести до нас природу этого "вездесущего здесь". [13] Очевидно, что если душе было суждено когда-либо побывать в этом месте, то она должна проделать определенную работу с тем, чтобы развить у себя особые возможности восприятия. Кроме того, сознание, которое формировалось в соответствии с запросами Мира Становления, должно проникнуть в Мир Бытия, где находятся его истоки.

Много веков назад Платон обосновал целесообразность достижения такого уровня восприятия и сформулировал основные принципы того искусства созерцания, с помощью которого душа может напитаться Реальностью. В одном явственно мистическом отрывке он говорит: "Когда душа [...] ведет исследование сама по себе, она направляется туда, где все чисто, вечно, бессмертно и неизменно, и так как она близка и сродни всему этому, то всегда оказывается вместе с ним, как только остается наедине с собою и не встречает препятствий. Здесь наступает конец ее блужданиям, и, в непрерывном соприкосновении с постоянным и неизменным, она и сама обнаруживает те же свойства". [14] Однако в "созерцании", о котором говорит Платон и которое было распространено в платоновских школах, интеллекту отводилась не меньшая роль, чем интуиции. Поэтому у Платона местом встречи человека и Реальности является не сердце, а голова. "В древности, - говорит Августин Бейкер, - были распространены традиции ложного созерцания, которые мы можем назвать философскими. Последователями этих традиций были древние языческие мудрецы, которым в наши дни пытаются подражать некоторые, однако подобное созерцание в лучшем случае приводит к достижению совершенства в знаниях и вытекающем отсюда самодовольстве... К такого рода философским созерцаниям можно отнести разглагольствования схоластов, которые теряют время на изучение и утонченный анализ таинств веры и не стремятся наполнить свои сердца божественной любовью". [15]

- 70 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _