Книги по эзотерике, книги по магии, тексты по психологии и философии бесплатно.

Кастанеда - Книга 2. Отделенная реальность

- 21 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

- Брось, - сказал он, смеясь. - Тебе было нечего бояться.

- Я клянусь тебе, - сказал я м искренней страстью, - что если бы я мог двигаться, я убежал бы в истерике.

Он нашел мое утверждение очень забавным и захохотал во все горло.

- Что же заставило меня видеть это чудовище, дон Хуан?

Он стал серьезным и пристально посмотрел на меня.

- Это был страж, - сказал он. - если ты хочешь видеть, ты должен победить стража.

- Но как я могу победить его, дон Хуан? Он, возможно, сто футов высотой.

Дон Хуан засмеялся так сильно, что слезы потекли из его глаз.

- Почему ты не позволяешь мне рассказать тебе о том, что я видел, таким образом здесь не было бы ничего непонятного? - сказал я.

- Если это делает тебя счастливым, продолжай, рассказывай мне.

Я рассказал все, что я мог вспомнить, но это, казалось, не изменило его настроения.

- Однако, в этом ничего нового, - сказал он, улыбаясь.

- Но как ты ожидаешь, что я смогу победить вещь, подобную этой? Чем?

Он замолчал и совершенно успокоился. Затем он повернулся ко мне и сказал:

- Ты боялся в действительности? Тебе было больно, но ты не боялся.

Он откинулся на какие-то узлы и закинул руки за голову. Я подумал, что он оставил этот разговор.

- Ты знаешь, - сказал он неожиданно, смотря на крышу рамады, - каждый человек может видеть стража. Страж иногда является некоторым из нас устрашающим зверем высотой до неба. Ты счастливец; для тебя он был только сто футов высотой. И все же его секрет очень прост.

Он замолчал на мгновение и замурлыкал мексиканскую песенку.

- Страж другого мира был комар, - сказал он медленно, как будто измеряя действие своих слов.

- Извините.

- Страж другого мира - комар, - повторил он. - то, с чем ты встретился вчера, был комар; и этот маленький комар не пропустит тебя, пока ты не победишь его.

В этот момент я не хотел верить в то, что говорил дон Хуан, но, припомнив по порядку свою встречу, я должен был согласиться, что в один момент я смотрел на комара, а мгновение спустя произошел вид миража, и я увидел зверя.

- Но как мог комар повредить мне, дон Хуан? - спросил я, действительно сбитый с толку.

- Он был не комаром, когда причинял тебе боль, - сказал он, - он был стражем другого мира. Возможно, однажды ты соберешься с мужеством победить его. Не теперь, я думаю; теперь он для тебя стофутовый брызгающий зверь. Но нечего говорить об этом. Стоять перед ним - это не подвиг; поэтому, если ты хочешь знать больше об этом, ты должен найти стража снова.

Два дня спустя, 11 ноября, я снова курил смесь дона Хуана.

Я попросил дона Хуана дать мне покурить еще раз, чтобы найти стража. Я попросил его не сразу, а после долгого размышления. Моя заинтересованность стражем была намного больше моего страха или неудобства потерять свою ясность.

Процедура была такой же. Дон Хуан набил трубку, и, когда я кончил все содержимое, он взял ее и спрятал.

Эффект был заметно медленнее. Когда я почувствовал небольшое головокружение, дон Хуан подошел ко мне и, взяв мою голову руками, помог мне лечь на левый бок. Он велел мне вытянуть ноги и расслабиться, а затем помог мне поставить мою правую руку перед собой, на уровне моей груди. Он так повернул мою ладонь, чтобы я оперся на циновку, и позволил бы отдохнуть моему телу. Я ничего не делал, чтобы помочь или помешать ему, так как я не знал, что он собирается делать.

Он сел напротив меня и велел мне ни на чем не концентрироваться. Он сказал, что хранитель собирался прийти и что я должен смотреть вокруг, чтобы увидеть его. Он также сказал мне небрежно, что страж мог причинить большую боль, но что был один способ предотвратить это. Он сказал, что два дня назад он заставил меня сидеть, потому что он считал, что этого с меня достаточно. Он указал на мою правую руку и сказал, что он намеренно поставил ее в такое положение, чтобы я мог пользоваться ей, как рычагом, чтобы продвигаться, куда бы я ни пожелал.

Ко времени, когда он кончил говорить мне все это, мое тело совсем онемело. Я хотел обратить его внимание на то, что мне будет невозможно продвигаться, потому что я потерял контроль над моими мускулами. Я пытался произнести слова, но не мог. Он, казалось, предвидел это, однако, и объяснил, что вся хитрость была в желании. Он убеждал меня вспомнить время, несколько лет назад, когда я впервые курил грибы. В этом случае я падал на землю и вскакивал на ноги снова при действии того, что он называл в то время моим "желанием"; я "выдумывал сам". Он сказал, что это был единственно возможный способ встать.

То, что он говорил, ыбло бесполезно для меня, потому что я не помнил, что я в действительности делал прежде. У меня было всепоглощающее чувство безнадежности, и я закрыл глаза.

Дон Хуан схватил меня за волосы, энергично встряхнул мою голову и повелительно приказал мне не закрывать глаза. Я не только открыл глаза, но сделал что-то, что, я думал, было удивительным. Я действительно сказал:

- Я не знаю, как я вставал тогда.

Я был сильно удивлен. Что-то очень монотонное было в ритме моего голоса, но это был действительно мой голос, и, тем не менее, я честно верил, что я не мог сказать это, потому что минутой раньше я не был способен говорить.

Я посмотрел на дона Хуана. Он отвернулся и засмеялся.

- Я не говорил этого, - сказал я.

Я опять сильно удивился своему голосу. Я почувствовал ободрение. Говорить при этих условиях стало развлекательным процессом. Мне хотелось попросить дона Хуана, чтобы он объяснил мой разговор, но я обнаружил, что снова не был способен произнести ни единого слова. Я неистого старался высказать свои мысли, но бесполезно. Я отказался от этого, и в этот момент, почти непроизвольно, произнес:

- Кто говорит, кто говорит?

- Этот вопрос так рассмешил дона Хуана, что он подпрыгнул на месте.

Очевидно, я мог высказывать простые вещи, если я знал точно то, что я хотел сказать.

- Я ли говорю? Я ли говорю? - спросил я.

Дон Хуан сказал мне, что если я не остановлюсь, то он уйдет и отдохнет под рамада и оставит меня одного с моим дурачеством.

- Это не дурачество, - сказал я.

Я говорил очень серьезно. Мои мысли были очень ясными; мое тело, однако, онемело - я не чувствовал его. Я не задыхался, так как я был однажды в прошлом в подобных условиях; мне было удобно, потому что я не мог ничего чувствовать; у меня не было контроля над сознанием, но, все же, я мог говорить. Мне пришла мысль, что если я могу говорить, возможно, я могу и встать, как говорил дон Хуан.

- Встаю, - сказал я по-английски, и с мерцанием в глазах, встал. Дон Хуан покачал головой недоверчиво и вышел из дома.

- Дон Хуан! - позвал я три раза.

Он вернулся.

- Положи меня, - сказал я.

- Положи себя сам, - сказал он. - кажется, ты делаешь правильно.

Я сказал: "ложусь", и внезапно я потерял комнату из вида. Я ничего не видел. Через секунду комната и дон Хуан появились опять в поле моего зрения. Я подумал, что я, должно быть, лежал лицом вниз, и он взял меня за волосы и поднял мою голову.

- Спасибо, - сказал я очень медленно.

- Пожалуйста, - ответил он, подражая мне и сдерживая смех.

Затем он принес листья и начал растирать ими мои руки и ноги.

- Что ты делаешь? - спросил я.

- Я растираю тебя, - сказал он, имитируя мою тяжелую монотонность.

Он содрогнулся от смеха. Его глаза были блестящими и очень дружелюбными. Я понравился ему. Я чувствовал, что дон Хуан был сочувствующим, честным и довольным. Я не мог смеяться с ним, но мне было приятно. Другое чевство радости охватило меня, и я засмеялся; это был такой ужасный звук, что дон Хуан попятился.

- Я лучше отведу тебя к канаве, - сказал он, - или ты убьешь себя дурачеством.

Он поставил меня на ноги и заставил прогуляться по комнате. Мало-помалу я начал приходить в чувство, почувствовал свои ноги, и, наконец, все свое тело. Мои уши разрывались от необычного давления. Это было подобно ощущению руки или ноги, которая была заснувшей. Я чувствовал огромную тяжесть в затылке и на макушке.

Дон Хуан потащил меня к канаве позади его дома и положил меня туда совершенно раздетого. Холодная вода уменьшила давление, боль, и постепенно все прошло.

Я переоделся в доме, сел и снова почувствовал отчужденность, то же желание оставаться спокойным. Однако, на этот раз я заметил, что это была не ясность ума или способность к сосредоточению; скорее, это был вид меланхолии или физической усталости. Наконец, я заснул.

12 ноября 1963 г.

В это утро дон Хуан и я пошли на соседние холмы собирать растения. Мы прошли около шести миль по чрезвычайно неровной местности. Я очень устал. Мы сели отдохнуть, по моей инициативе, и он начал разговор, сказав, что он доволен моим прогрессом.

- Я знаю теперь, что это говорил я, - сказал я, - но тогда я мог поклясться, что это был кто-то другой.

- Конечно, это был ты, - сказал он.

- Как же случилось, что я не мог узнать себя?

- Это белает дымок. Можно говорить и не заметить этого, или можно пройти тысячи миль и не заметить ничего. Это зависит от того, как кто-либо может принимать вещи. Маленький дымок устраняет тело и дает свободу, подобно ветру; лучше, чем ветер, ветер может быть остановлен скалой, стеной или горой. Маленький дымок делает человека свободным, как воздух; возможно, даже свободнее - воздуха может не быть в земле и он может стать затхлым, но с помощью маленького дымка человек не может быть остановлен или заперт.

Слова дон Хуана высвободили смесь эйфории и сомнения. Я чувствовал потрясающее беспокойство, ощущение неопределенной вины.

- Тогда он может действительно сделать все эти вещи, дон Хуан?

- А что думаешь ты? Ты подумаешь, скорее, что являешься ненормальным, или нет? - сказал он язвительно.

- Для тебя легко принимать все эти вещи. Для меня это невозможно.

- Мне это нелегко. У меня не больше привилегий, чем у тебя. Эти вещи равно трудны для тебя и для меня или для любого другого, чтобы их принять.

- Но ты дома со всем этим, дон Хуан?

- Да, но это мне много стоит. Я должен бороться, возможно, больше, чем ты когда-либо хотел. У тебя трудный путь получения всего в работе. Ты не представляешь, как тяжело я должен был работать, чтобы сделать то, что ты сделал вчера. У тебя есть что-то, что помогает тебе на каждом дюйме пути. Нет лругого возможного способа объяснения, кроме способа, которым ты узнаешь о силах. Ты делал это прежде с мескалито, теперь ты делаешь это с маленьким дымком. Ты должен сосредоточиться на факте, что ты имеешь большой дар, и отбросить другие соображения в сторону.

- Ты произносишь это так легко, но это не так. Я разрываюсь внутри.

- Ты будешь цельным снова довольно скоро. Ты не заботишься о своем теле из-за одной вещи. Ты такой же толстый. Я не хотел ничего говорить тебе прежде. Каждый должен всегда позволять другим делать то, что они должны делать. Тебя долго не было. Я сказал тебе, что ты вернешься, однако, и ты вернулся. Та же вещь случилась со мной. Я ушел на пять с половиной лет.

- 21 -

← Предыдущая страница | Следующая страница → | К оглавлению ⇑

Вернуться
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _